Голограмма Магистра Сио Бакарна была стабильной, но изображение слегка мерцало — характерный эффект связи на дальнем рубеже, особенно вблизи систем с агрессивной солнечной активностью. За его спиной угадывались строгие линии Зала Совета: холодный камень, приглушённый свет, ощущение порядка, столь не похожего на мир, к которому они приближались.
Бакарн внимательно посмотрел на Диармайда, задержав взгляд чуть дольше обычного — не как проверяющий, а как человек, который уже видел слишком много уставших джедаев.
— Отлично. Не будем терять время, — заговорил он ровным, собранным тоном. — Как я понял, ты и твои друзья приближаетесь к Татуину. Эта планета покрыта полностью пустыней, где выживание — не всегда даётся легко.
На мгновение голограмма дрогнула, и изображение сместилось, словно сам Татуин напоминал о себе даже здесь, в канале связи.
— Мастер Эриз Воссан, один из наших лучших культурных исследователей, отправился туда, — продолжил Бакарн, — но внезапно связь с ним исчезла.
Он сделал короткую паузу — не драматическую, а необходимую. Сио Бакарн умел оставлять пространство для осмысления.
Тэран Седрекс, стоявший чуть в стороне, бросил быстрый взгляд на данные, которые считывало его устройство. Биометрия Диармайда была… допустимой. Не идеальной. Холидей заметила это первой и, словно по наитию, приглушила яркость своей проекции, чтобы не отвлекать.
Кайзен Фесс молчал. Его жёлтые глаза были направлены не на голограмму Магистра, а куда-то в сторону иллюминатора, туда, где в безмолвии вращалась пустынная планета. Татуин был миром охоты. И он это чувствовал.
— Исследования Мастера Воссана имели большое значение для Ордена, — добавил Бакарн уже спокойнее, — особенно его работа с локальными культурами.
Он слегка наклонил голову, словно взвешивая слова.
— Потому мы рассчитываем на тебя, Диармайд.
Связь стабилизировалась. Магистр явно ждал ответа — не отчёта и не оправданий, а осознанного согласия принять ещё одну ношу.

Сио Бакарн не ответил сразу. Его взгляд оставался прикован к Диармайду, но в этой паузе не было ни давления, ни осуждения — лишь осторожность, продиктованная опытом.
— Нет… — наконец произнёс он. — Никаких зафиксированных симптомов Чумы у Мастера Эриза не наблюдалось.
На краю голограммы на мгновение вспыхнули и погасли строки данных. Магистр сложил руки за спиной — жест, знакомый каждому, кто хотя бы раз присутствовал на брифингах Совета.
— Но он был членом экспедиции на Малакор III, — продолжил Бакарн более серьёзным тоном. — Точно так же, как Мастер Юон Пар и остальные.
В помещении повисла тишина. Само название планеты несло в себе тяжесть — слишком много джедаев уже заплатили за контакт с тем, что скрывал Малакор.
— Чтобы выжить на Татуине, культурам приходится соблюдать тонкий баланс, — сказал он дальше. — Мастер Эриз прибыл туда, чтобы изучить этот баланс.
Изображение Магистра слегка дрогнуло, будто помехи связи на мгновение усилились из-за близости двух солнц системы.
— Если его поразила Тёмная Чума, — добавил Бакарн, понизив голос, — это будет большой потерей для Совета… и серьёзной угрозой для тех общин, с которыми он взаимодействовал.
Холидей почти незаметно сместила проекцию, смягчив свет голограммы. Тэран Седрекс бросил взгляд на показатели биометрики Диармайда, но воздержался от комментариев. Кайзен Фесс оставался молчаливым, его внимание было направлено куда-то за пределы рубки — туда, где вращался мир охоты и песка.
— Татуин не прощает ошибок, — добавил Бакарн уже без официальной сухости. — Особенно тогда, когда нарушается равновесие.
Магистр замолчал, оставляя решение и следующие слова за Диармайдом.

Сио Бакарн выслушал Диармайда молча. В его взгляде не было сомнения — лишь спокойное, почти тяжёлое принятие того факта, что выбор уже сделан. Джедаи редко говорили о доверии вслух, но сейчас оно ощущалось ясно.
— Эриз нанял путеводителя, — начал Магистр, слегка изменив тон с рассуждающего на более практичный. — Чтобы пройти вглубь коварных пустынь Татуина и установить контакт с его аборигенами.
Голограмма сместилась, и рядом с Бакарном на мгновение возникли фрагменты архивных данных — сухие строки отчётов, координаты, пометки исследователя.
— Согласно одному из последних докладов Мастера Воссана, его путеводитель подхватил Песчаную Гниль, — продолжил он. — Заболевание, связанное с продолжительным и повторяющимся контактом с пустыней.
Тэран Седрекс чуть заметно нахмурился, услышав название болезни. Даже без комментариев было ясно: это не то, что проходит само по себе. Холидей, напротив, внимательно следила за Бакарном, фиксируя каждое слово.
— Этого человека зовут Роуен Делк, — добавил Магистр. — Сейчас он находится в лазарете аванпоста Древиад, посреди пустошей.
Он сделал короткую паузу, словно позволяя Диармайду самому сложить цепочку.
— Думаю, он сможет подсказать, где искать Мастера Воссана.
Связь оставалась стабильной. Бакарн не стал добавлять ничего лишнего — ни предостережений, ни напутствий. Всё необходимое уже было сказано. Теперь решение, темп и подход зависели от джедая, стоящего по другую сторону голограммы.

Сио Бакарн выслушал вопрос Диармайда внимательно, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но в глубине взгляда читалось напряжение — не личное, а то, которое возникает, когда времени слишком мало, а ставки слишком высоки.
— В таком случае, полагайся на своё чутьё, — ответил он без колебаний. — Твоя задача — найти Мастера Воссана. Но каким способом — решать тебе.
Магистр слегка выпрямился, и его голос стал строже.
— Но поспеши, Диармайд. Мастер Эриз — очень важен для Ордена.
Он сделал короткую паузу, прежде чем добавить:
— И если он заражён… что ж, ты лучше, чем кто-либо из нас, знаешь, что это значит.
Последние слова прозвучали уже не как указание, а как напоминание о том, что джедайский путь редко предлагает простые решения.
— Да пребудет с тобой Сила.
Голограмма Магистра мигнула и погасла, оставив после себя лишь отражение тусклого света приборов в прозрачной панели коммуникатора.
Корвет начал снижение. Корпус корабля слегка задрожал, когда автоматика вывела судно на атмосферную траекторию. За иллюминатором Татуин медленно разрастался, занимая всё поле зрения: охристые просторы, изрезанные дюнами, блеклое небо, выжженное двумя солнцами. Даже сквозь экраны и фильтры ощущалась тяжесть этого мира — мир, где ошибка стоила жизни.
Тэран Седрекс уже был поглощён расчётами маршрутов и логистикой высадки. Холидей проверяла связь и посадочные протоколы, не вмешиваясь в размышления Диармайда. Всё шло своим чередом.
Когда корабль вошёл в плотные слои атмосферы, рядом с Диармайдом остановился Кайзен Фесс.
Трандошанец некоторое время молчал, словно подбирая слова — редкость для него. Затем он заговорил низким, глухим голосом:
— Вестник. Я должен говорить с тобой.
Он повернул голову, глядя прямо на джедая.
— Недавно я ощутил, что со мной что-то не так. И я нашёл ответ.
Кайзен сжал когтистую руку в кулак.
— Это из-за моего поражения на Тарисе. Я испытываю позор за потерю очков.
Корвет снова слегка встряхнуло, но Кайзен, казалось, этого даже не заметил.
— Я должен сделать кое-что важное, — продолжил он. — Очистить позор и почтить Счётчицу.
Он замолчал, ожидая реакции Диармайда, пока за иллюминатором медленно приближалась поверхность пустынной планеты.

Кайзен выслушал слова Диармайда, не перебивая. Его глаза не выражали ни гнева, ни несогласия — лишь тяжёлую, упрямую уверенность того, кто уже давно всё решил для себя. Он медленно покачал головой, словно отбрасывая саму возможность иного пути.
— Моё осознание позора — равнозначно позору, — произнёс он глухо. — Юон учила этому.
Имя Мастера прозвучало не как аргумент, а как подтверждение — нечто, что не требовало дальнейших пояснений. Кайзен выпрямился, расправив плечи, и в его позе появилось что-то почти ритуальное.
— Мой отец был великим охотником, — продолжил он. — Он умер с огромным счётом, охотясь в песках Татуина.
Корвет слегка вздрогнул, проходя очередной слой атмосферы, но трандошанец, казалось, не чувствовал этого вовсе.
— Мне нужно навестить кости отца в Море Дюн, — сказал Кайзен, глядя Диармайду прямо в глаза. — Почтить его и очки. Это удовлетворит Счётчицу и положит конец позору.
Он замолчал, ожидая. В его словах не было просьбы — лишь констатация необходимости. Для Кайзена это было не отклонение от пути, а его продолжение, столь же важное, как любая охота или миссия.
За иллюминатором поверхность Татуина становилась всё ближе. Анкорхэд уже можно было различить среди песков — островок цивилизации в мире, где каждый шаг требовал платы.

Кайзен воспринял слова Диармайда так, как принимают решение, которое давно ожидали услышать. Он не улыбнулся и не проявил бурных эмоций — вместо этого медленно кивнул, признавая сказанное как должное и правильное.
— Очень хорошо, Вестник, — произнёс он. — Спасибо.
Трандошанец выпрямился, и напряжение, до этого сковывавшее его движения, слегка ослабло — не исчезло, но стало терпимым, словно бремя, которое теперь делили двое.
— Надеюсь, мы скоро сможем туда добраться, — добавил Кайзен после короткой паузы. — Позор растёт с каждым днём.
Он замолчал, принимая твёрдость решения как факт. Для него этого было достаточно.
Корвет тем временем завершал снижение. Системы корабля перешли в посадочный режим, и гул двигателей изменился, став более ровным и глухим. За иллюминаторами пески Татуина уже не казались бескрайними — на горизонте отчётливо вырисовывались очертания Анкорхэда: башни, антенны, посадочные площадки, сжатые в плотный узел цивилизации посреди пустоты.
Тэран Седрекс сосредоточенно вёл корабль к свободному ангару, сверяясь с диспетчерскими сигналами. Холидей тихо комментировала входящие данные, подстраивая частоты связи под местные условия. Всё шло штатно — насколько это вообще возможно на Татуине.
Решения были приняты. Пути — намечены.
Оставалось лишь сделать первый шаг на раскалённый песок планеты, где каждый долг — будь то джедайский или охотничий — рано или поздно требовал исполнения.

Спидеры один за другим вырвались за пределы Анкорхэда. Гул репульсоров быстро заглушил редкие звуки поселения, и уже через несколько минут за спинами остались башни, антенны и посадочные площадки — всё то, что на Татуине считалось цивилизацией.
Песок начинал меняться. Он больше не был утрамбованным и утилитарным, как в пределах города — здесь он жил своей жизнью. Дюны медленно "плыли", меняя очертания под ветром, а горячий воздух дрожал над поверхностью, искажаю горизонт. Два солнца нещадно давили сверху, будто проверяя каждого, кто осмелился покинуть укрытие.
Тэран держался уверенно, хотя управление спидером явно не входило в число его любимых занятий. Холидей, проецируясь рядом с ним, периодически комментировала отклонения маршрута и погодные условия, но даже она постепенно становилась менее разговорчивой — пустыня не располагала к лишним словам.
Кайзен двигался молча. Его спидер шёл ровно, без рывков, словно он чувствовал рельеф ещё до того, как тот появлялся перед глазами. Для него это была не просто дорога — это была территория охоты, даже если сейчас она лишь ожидала своего часа.
Джундландские пустоши встретили их сухим ветром и редкими каменистыми выступами, торчащими из песка, словно обломки древних костей. Здесь становилось особенно ясно, почему Татуин считался смертельно опасным для неподготовленных: укрытий почти не было, ориентиры легко терялись, а тишина давила сильнее любого шума.
В какой-то момент Диармайд уловил странное ощущение — не предупреждение и не видение, а скорее смутное несоответствие. Будто пустыня была слишком спокойной. Сила здесь ощущалась глухо, приглушённо, словно её покрывал толстый слой песка и времени. Но она была — древняя, терпеливая и безразличная к тем, кто проходил по её поверхности.
На горизонте начали вырисовываться первые признаки аванпоста Древиад: низкие конструкции, антенны, защитные купола, едва различимые сквозь марево жары. До него оставалось не так уж далеко — по меркам Татуина.
Путь был выбран правильно.
Но пустыня, как и всегда, ещё ничего не сказала.

Кайзен внимательно выслушал Диармайда, не перебивая. Он смотрел на датапад, где была выведена карта Татуина, словно отмечая для себя не точки маршрута, а саму логику пути — пустоши, переходы, границы охотничьих территорий.
Трандошанец медленно кивнул.
— Это верно, Вестник, — сказал он негромко. — Те голокроны… они откликаются друг на друга. Как добыча, что помнит след крови.
Он поднял взгляд на Диармайда.
— Я пойду один. Так будет правильно. Если Счётчица ведёт меня — я найду то, что должен найти.
Кайзен коротко коснулся комлинка на своём запястье — жест, означавший не просто согласие, а принятие обязательства.
— А после я выполню долг перед отцом, — добавил он. — Мы встретимся в Торазане.
Не дожидаясь дальнейших слов, он развернулся и направился вглубь аванпоста, быстро растворяясь среди переходов и навесов. Его шаги были уверенными, словно он уже знал, куда идти, даже если разум ещё не оформил этот путь в чёткое направление.
Теперь их стало меньше.
Древиад встречал Диармайда, Тэрана и Холидей сухим, выжженным воздухом и приглушённым гулом генераторов. Аванпост действительно напоминал выдолбленную в песке рану — функциональную, необходимую, но лишённую уюта. Люди здесь не жили, а пережидали: бурю, жару, болезнь, время.
Вывеска лазарета была простой и утилитарной. Белые символы на ауребеше контрастировали с потемневшим металлом конструкции. Изнутри доносился слабый шум — голоса, шаги, приглушённые звуки медицинских дроидов.
Холидей понизила яркость своей проекции.
— Судя по локальным данным, лазарет сейчас загружен, — сообщила она тихо. — Вероятно, Песчаная Гниль — не редкость в этих местах.
Тэран поправил сумку с водой на плече и бросил быстрый взгляд на вход.
— Если Делк там, — заметил он, — нам лучше не тянуть. Болезни пустыни не любят ждать.
Песок за пределами аванпоста медленно шевелился под ветром. Где-то далеко, на границе видимости, небо казалось чуть темнее — слишком неуловимо, чтобы быть уверенным, но достаточно, чтобы насторожить.
Джедай был на месте, куда вела нить.
Оставалось сделать следующий шаг — внутрь.

Внутри лазарета было заметно прохладнее, чем снаружи, но облегчения это приносило мало. Воздух оставался сухим, пропитанным антисептиками и пылью, которую, казалось, невозможно было изгнать даже отсюда. Медицинские дроиды скользили между койками, тихо переговариваясь на служебных частотах, а редкие пациенты либо лежали неподвижно, либо смотрели в потолок с выражением полного смирения.
Кроме одного.
На дальней койке мужчина средних лет явно не собирался мириться со своим положением. Он то и дело пытался приподняться, свесить ноги с кровати или хотя бы развернуться, но каждый раз его останавливала мирилианка-медсестра, действовавшая с поразительным терпением… и силой.
— Тираны! Вы — настоящие тираны, каждый из вас! — возмущённо выкрикнул мужчина, вновь пытаясь вырваться. — Ведёте себя со взрослым дядькой, как с ребёнком, словно я не могу сам о себе позаботиться!
Тэран Седрекс остановился у входа, окинул сцену быстрым профессиональным взглядом и тихо заметил, наклонившись к Диармайду:
— Для больного, он действительно крикливый…
Медсестра, не отрываясь от своего пациента, устало вздохнула.
— Делк, тебе надо лежать, — сказала она, уже не в первый раз. — Клянусь, ранкор под солнцепёком был бы меньшей проблемой, чем ты.
Мужчина — Роуен Делк, судя по записям и табличке у койки, — фыркнул и снова повысил голос:
— Буду шуметь столько, сколько хочу!
И тут его взгляд зацепился за фигуру Диармайда. Глаза Делка сузились, затем расширились — в них мелькнуло узнавание… или, по крайней мере, надежда.
— Эй, Джедай! — выкрикнул он, указывая в его сторону. — Ты друг Мастера Эриза? Может быть, поможешь избавиться от этой Дарт Медсестры, чтобы она меня не долбала?!
Медсестра Джик бросила на Делка предупреждающий взгляд, затем перевела внимание на Диармайда — в её глазах читалась немая мольба не поощрять это поведение.
В лазарете стало чуть тише. Несколько пациентов повернули головы, с интересом наблюдая за развитием событий.
Все взгляды были устремлены на джедая.