Медсестра Джик посмотрела на Диармайда внимательно, оценивающе — не как на джедая, а как на человека, который, возможно, возьмёт на себя часть ответственности. Затем её взгляд снова скользнул к Делку, и в нём ясно читалось: она уже слышала от него всё, что только можно.
— Говорите, сколько пожелаете, — сказала она наконец. — Только не позволяйте ему уговорить вас отпустить его гулять, Джедай.
Она сделала шаг в сторону, уже направляясь к выходу из отсека.
— Он подхватил Песчаную Гниль, и у него тяжёлая стадия заболевания.
С этими словами мирилианка развернулась и ушла, бросив на прощание предупреждающий взгляд — скорее Делку, чем Диармайду.
Как только она скрылась, Роуен шумно выдохнул… и тут же зашёлся кашлем, сухим и надрывным. Он отвернулся, прикрыв рот рукой, переждал приступ и снова посмотрел на джедая — уже без прежней бравады, но всё ещё упрямо.
— (кашляет) Вдохни немного песка… — прохрипел он, — и через двадцать лет вождения ребят по пустыне… (кашляет) внезапно не сможешь принимать собственные решения!
Он усмехнулся криво, словно сам понимал абсурдность ситуации, но отступать не собирался.
— Что ты хочешь знать о Мастере Эризе, Диармайд?
В этот момент Делк смотрел на него уже не как на средство избавления от «Дарт Медсестры», а как на человека, который действительно пришёл за ответами. В лазарете снова стало тише, и даже медицинские дроиды, казалось, двигались осторожнее.

Роуен выслушал Диармайда до конца, не перебивая. По мере того как джедай говорил, его лицо менялось: сначала — скепсис, затем — раздражение, а под конец — упрямое, почти болезненное неприятие услышанного. Когда Альдэ замолчал, Делк шумно выдохнул и снова закашлялся, на этот раз дольше. Приступ был тяжёлым, выматывающим — он отвернулся, сжал край кушетки, переждал, пока дыхание не выровняется.
— Джедайская чума?.. — хрипло переспросил он, наконец подняв взгляд. В его голосе не было страха — только откровенное недоверие. — Прошу прощения, конечно, но я не верю в эту чушь.
Роуен покачал головой, будто отгоняя саму идею.
— Да, может, какие-то там Мастера и заболели… — он сделал неопределённый жест рукой. — Но не Мастер Эриз.
В этих словах прозвучала твёрдость, граничащая с личной обидой — словно сомнение в Воссане задевало его напрямую.
— Он — самый добрый, самый светлый и умный чувак, которого я встречал за всю свою жизнь, — добавил Делк уже тише, но с нажимом. — Он не был сумасшедшим. Не был тираном. И уж точно не походил на кого-то, кто хочет навредить другим.
Он замолчал, переводя дыхание, и посмотрел на Диармайда внимательнее, чем прежде — не враждебно, но настороженно.
— Если ты думаешь, что с ним что-то случилось, — продолжил Роуен, — то это было не из-за какой-то там… Силовой заразы.
Он помолчал секунду и добавил:
— С Татуином вообще нельзя всё так просто объяснять.
В его словах прозвучал намёк — не прямой ответ, не признание, но нечто большее, чем простое отрицание. Как будто Делк знал, что с Эризом происходило что-то, но не готов был назвать это тем, чем это называли джедаи.

Роуен слушал Диармайда уже иначе, чем в начале разговора. Его скепсис никуда не исчез, но в нём больше не было резкости — скорее усталое упрямство человека, который слишком долго жил рядом с песком и слишком хорошо знал цену словам.
Он снова закашлялся, на этот раз глуше, будто приступ вырвался сам собой. Делк прикрыл рот рукой, переждал, тяжело выдохнул и усмехнулся — криво, но без злости.
— Ну если хочешь говорить с ним — на здоровье, — произнёс он хрипло. — (кашляет) Но говорю тебе, он настолько в своём уме, как ты и я.
Роуен слегка повернул голову, глядя куда-то в сторону, словно перед глазами у него встал тот самый момент.
— Последний раз я видел его в пустыне… — продолжил он. — (кашляет) С этими мелкими засранцами, джавами.
Он фыркнул, но в голосе не было презрения — скорее привычка называть вещи своими именами.
— Его очень удивило их умение выживать в здешней среде, — добавил Делк. — Он всё расспрашивал, смотрел, слушал… Не как надменный учёный, а как человек, который правда хочет понять.
Роуен замолчал, переводя дыхание. На мгновение в лазарете снова стало слышно лишь тихое жужжание медицинских дроидов.
— Если хочешь найти Мастера Эриза, — сказал он уже спокойнее, — смотри туда, где он видел не проблему, а ответ.
Он поднял взгляд на Диармайда — не вызывающе, не оправдываясь. Просто делясь тем, что знал.
— Больше я тебе сказать не могу, джедай. Но это — правда.

Роуен фыркнул, услышав просьбу Диармайда, и слегка повернул голову, устраиваясь поудобнее на койке — насколько это вообще было возможно в его состоянии. Видно было, что разговор его утомляет, но вместе с тем… он рад был говорить. Не часто к нему прислушивались всерьёз.
— Мелкие чокнутые аборигены, — проворчал он. — Бегают по пустыне, продают всякий мусор, куски металла и пичкают всё это в дроидов.
Он усмехнулся и снова закашлялся, на этот раз короче.
— Они дружелюбные, эти джавы… — добавил Делк, — если, конечно, не брать во внимание то, что они не понимают слов "частная собственность".
В его голосе прозвучала не злость, а скорее усталое принятие реальности Татуина — здесь выживали те, кто умел договариваться с песком, солнцами и соседями.
— Эриз с ними быстро нашёл общий язык, — продолжил он. — Слушал больше, чем говорил. Его это… зацепило. Их умение выживать, держаться вместе, чинить всё подряд из хлама, который любой другой списал бы как мусор.
Роуен посмотрел на Диармайда внимательнее.
— Если Мастер Эриз уже не с ними, — сказал он, — то я уверен, что они подскажут, куда он отправился дальше.
Он слегка приподнял руку и неуклюже указал направление, будто даже лёжа чувствовал карту пустыни.
— Ищи их поселение Ут’таиири, — добавил Делк. — Оно к северу отсюда, вдоль пустошей Джундланда.
Он хмыкнул.
— Если не собьёшься с пути и не полезешь под солнца без воды — доберёшься.
После этих слов он замолчал, тяжело дыша, но в его взгляде не было сомнений. Он сказал всё, что знал — и этого было достаточно.
Нить была найдена. Теперь она вела на север, туда, где песок скрывал маленький народ с большими глазами… и, возможно, следующий след Мастера Эриза Воссана.

Спидеры снова вырвались за пределы аванпоста, унося Диармайда и Тэрана на север — туда, где пустоши Джундланда постепенно растворялись в зыбком мареве жары. Время приближалось к полудню, и оба солнца Татуина поднялись почти в зенит, превращая небо в выжженную чашу света.
Жара давила неумолимо. Даже сквозь защитную одежду ощущалось, как воздух становится плотным и сухим, будто каждый вдох требовал усилия. Песок отражал свет так ярко, что горизонт дрожал, расплываясь, словно мираж. Двигатели спидеров работали на пределе, но маршрут был выбран верно — ровный, без резких манёвров, с постоянной корректировкой курса.
Тэран держался чуть позади, экономя тягу и внимательно следя за показателями. Холидей периодически выводила на его датапад предупреждения о температурных пиках и локальных ветрах, но в целом путь оставался стабильным. Пустыня молчала.
Прошло некоторое время — достаточно, чтобы зной стал привычным, а мысли упростились до движения, воды и направления. И именно тогда на линии горизонта начало проявляться нечто иное. Сначала — тень, слишком правильная для дюны. Затем — угловатый силуэт, медленно «вырастающий» из марева.
Очертания были однозначны.
Громадная махина песчаного краулера джав стояла посреди пустыни Татуина. Низкий, широкий корпус, массивные траки, башнеобразные надстройки — всё это выглядело древним, собранным из сотен разнородных деталей, но удивительно живым. Время от времени с его боков срывались струйки песка, а в воздухе над ним дрожал тёплый, искажённый свет.
Джедай почувствовал это ещё до того, как Холидей отметила объект на сенсорах: присутствие жизни, суетливой и многочисленной, сконцентрированной в одном месте. Не враждебной — просто иной.
Краулер был впереди. А вместе с ним — первые ответы.

Предупреждение Силы оказалось более чем своевременным.
Бластерные заряды впились в песок там, где Диармайд стоял всего секунду назад, вздымая облака раскалённой пыли. Дроиды действовали слаженно — слишком слаженно для спонтанной обороны лагеря мусорщиков. Их движения были чёткими, выверенными, без суеты. Военные модели. Не охранные.
Два дроида продолжили подавляющий огонь, не давая поднять головы, в то время как ещё двое начали расходиться в стороны, пытаясь взять укрытие под перекрёстный контроль. Они не стреляли наугад — каждый выстрел вынуждал смещаться, прижиматься к обломкам краулера, уходить глубже в тень металла.
Джавы тем временем в панике метались вокруг песчаного краулера. Кто-то исчезал в люках и проходах, кто-то падал на песок, закрывая головы руками и выкрикивая резкие, пронзительные фразы на своём языке. Было очевидно: это не их бой. И не их инициатива.
Тэран, укрывшись за фрагментом брони краулера, открыл огонь короткими, точными очередями — строго по дроидам, как и было приказано. Один из зарядов угодил в плечевой узел ближайшей машины, заставив её дёрнуться и сбиться с траектории, но не остановив полностью.
— Это не импровизация… — крикнул он, перекрывая шум стрельбы. — Их кто-то подготовил!
Один из дроидов изменил тактику: вместо прямого огня он выдвинул вперёд небольшой цилиндр — вероятно, гранатный или дымовой модуль — и сделал шаг ближе, явно пытаясь вынудить их покинуть укрытие или лишить обзора.
Сила вокруг ощущалась напряжённо, неровно. Не тёмная — но и не спокойная. Будто кто-то недавно направлял здесь чужую волю, оставив после себя след.
Расстояние сокращалось.
Дроиды приближались методично, без эмоций. Они ещё не сомкнули кольцо. Но времени оставалось немного.

Сила сработала ровно так, как была направлена. Первый дроид, вырванный из песка, врезался в остальных с глухим металлическим скрежетом. Секунда дезориентации — и этого оказалось достаточно. Второй бросок лишь усилил хаос: сцепившиеся корпуса дроидов рухнули в кучу, сбив прицельные модули и перекрыв линии огня.
Бластерный выстрел всё же прорвался — отражённый клинком, он ушёл в сторону, расплавив кусок обшивки краулера. Ещё один заряд сорвался с дула, но уже без прежней точности.
И тогда Сила ударила иначе. Электромагнитная дуга, почти невидимая глазу, прошла по соединённым корпусам дроидов, как нервный импульс по оголённому проводу. Машины дёрнулись одновременно. В их сенсорах вспыхнули аварийные сигналы, приводы замерли, оружейные системы захлебнулись в ошибках.
Тэран не упустил момент. Его выстрелы били точно — не разрушая, а фиксируя отказ: суставы, оптические модули, энергетические блоки.
Диармайд был уже рядом. Световой меч вспыхнул и погас несколько раз подряд — коротко, экономно. Первый дроид лишился головы, второй — манипулятора и рухнул на бок. Третий попытался приподняться, но клинок рассёк его корпус, обнажив искрящиеся микросхемы. Четвёртый издал прерывистый электронный звук и окончательно затих.
Всё стихло. Только ветер шуршал песком, осыпающим металлические обломки.
Джавы больше не бежали.
Они выглядывали из люков песчаного краулера, из-за обломков брони, из-под навесов, сбившись в небольшие группы. Их жёлтые глаза внимательно следили за Диармайдом и Тэраном — без паники, но с явным напряжением. Это было не облегчение. Это была настороженность.
Один из джав вышел вперёд.
Он был ниже остальных, но держался увереннее. На нём был более плотный балахон, а через плечо перекинут ремень с инструментами и кусками металла. В руках — странный сварочный резак, сжатый так, будто это было оружие, пусть и не предназначенное для боя.
Он остановился на безопасном расстоянии и поднял голову, глядя прямо на Диармайда.
— Незнакомец уничтожил военных дроидов джав, — пронзительно произнёс он. — Незнакомец — Джедай — слишком сильный для джав.
Вокруг него зашевелились другие — кто-то зашипел, кто-то быстро что-то протараторил на языке джав. Тэран чуть сместился, держа бластер опущенным, но готовым.
— Что ты здесь ищешь? — продолжил джава, сделав шаг вперёд. — Делаешь проблемы?
Он резко взмахнул рукой в сторону разбитых дроидов, а затем — в сторону краулера.
— Другой Джедай пришёл сюда и делал проблемы для джав!
Голос его стал выше, резче.
— Уходи!
Последнее слово прозвучало почти как приказ. Сила вокруг отозвалась глухо — не угрозой, но болью. Здесь уже были джедаи. И не все из них оставили после себя порядок.
Ттик Тлек — если верить нашивкам и жестам других — ждал ответа. Не оправдания. Не угрозы. Объяснения.

Ттик Тлек резко замотал головой, едва услышав вопрос Диармайда. Его балахон зашелестел, а вокруг тут же поднялся приглушённый гул — другие джавы начали быстро переговариваться между собой, явно поддерживая сказанное.
— А мы тут ни при чём! — выпалил он, указывая коротким, резким жестом куда-то в сторону пустыни. — Другой Джедай — Разжигатель войны — его идея.
Это прозвище он произнёс с явным страхом и злостью одновременно, словно имя само по себе было для джав плохим предзнаменованием.
— Сказал джавам разобрать песчаные краулеры, — продолжил Ттик Тлек, всё больше распаляясь. — Построить военные машины, чтобы отбить Анкорхэд и дать бой Песчаному народу!
Он взмахнул руками, показывая на повреждённый краулер, на разбросанные по песку листы брони, на останки дроидов.
— Потом Разжигатель войны ушёл.
В его голосе прозвучала обида — почти детская, но оттого не менее горькая.
— Джавы теперь имеют военные машины, но теперь не имеют песчаных краулеров!
Ттик Тлек развёл руки в стороны.
— Нет краулеров — нет торговли!
Он понизил голос, и в этом резком переходе слышалась настоящая тревога.
— Джавы не выживут.
Вокруг воцарилась напряжённая тишина. Джавы больше не кричали и не суетились — они смотрели на Диармайда, ожидая. Не помощи в бою. Решения.
Сила отозвалась глухим эхом. «Разжигатель войны»… Так аборигены не называют учёных. Так называют тех, кто сломал их уклад.

Ттик Тлек выслушал вопрос Диармайда и на этот раз не вспылил. Его плечи опустились, а резкость в голосе сменилась усталой, почти безнадёжной прямотой. Он покачал головой.
— Джавы не знают, — сказал он. — Джедай Разжигатель войны сказал: джавы — умело выживают, заслуживают право контролировать пустыню.
Вокруг снова зашевелились другие джавы, подтверждая его слова короткими, резкими выкриками. Это была не легенда — это была их недавняя реальность.
— Но потом Разжигатель войны ушёл от джав, — продолжил Ттик Тлек. Его голос стал громче, в нём зазвенела обида. — Так что ещё хуже — мы потеряли краулеры!
Он резко указал на искалеченную махину за спиной.
— А теперь ты ещё и дроидов уничтожил!
Эти слова прозвучали не как обвинение, а как горькая констатация. Потери накладывались одна на другую, и в глазах Ттик Тлека ясно читалось: джавы не понимали, как выбраться из ловушки, в которую их загнали чужие идеи.
Он сделал паузу, затем нырнул под складки своего балахона и вытащил небольшой инфодиск — потёртый, с царапинами, явно не раз переходивший из рук в руки. Джава держал его осторожно, почти с опаской.
— Разжигатель войны оставил тайное послание, — сказал он. — Для друга, ходящего по пустыне.
Ттик Тлек не торопился отдавать инфодиск Диармайду, но не отпустил сразу, словно сомневаясь.
— Джавы не смогли понять его.
Он прищурился, внимательно глядя на джедая.
— Но может быть его друг, ходящий по пустыне, поймёт.
Вокруг снова повисла тишина. Песок шуршал у ног, краулер скрипел металлом на ветру, а джавы ждали — не торга, не угроз. Ответа. Инфодиск был лёгким, но ощущался тяжёлым — не из-за веса, а из-за того, что в нём могла скрываться следующая нить, ведущая к Эризу Воссану… и к тому, кем он стал.

Ттик Тлек прищурился, когда Диармайд произнёс имя Роуена Делка. Он переглянулся с другими джавами — коротко, быстро, на своём языке. В этих щёлкающих звуках и резких жестах чувствовался не столько расчёт, сколько коллективная тревога.
Наконец он снова посмотрел на джедая и медленно кивнул.
— Хорошо. Пусть читает, — сказал Ттик Тлек, всё ещё удерживая инфодиск в руках.
Но тут же поднял палец, останавливая момент.
— Но сначала, может быть, ты поможешь джавам?
Он развернулся и махнул рукой в сторону повреждённого краулера, затем — в сторону пустыни, откуда они пришли.
— Для торговли нужны песчаные краулеры. Мы пытались снять запчасти с других краулеров, — продолжил он, — но жуки геонозианцы украли их!
В его голосе появилась злость — не истеричная, а обиженная, как у тех, кого лишили последнего шанса выжить.
— Если бы тут был Разжигатель войны, — добавил Ттик Тлек, — он бы забрал запчасти у жуков.
Он резко дёрнул плечами.
— Но джавы недостаточно сильны!
Джава снова посмотрел на Диармайда — теперь уже не как на угрозу, а как на возможность. Не спасителя. Инструмент равновесия, как это часто бывает на Татуине.
Вокруг них джавы замерли, ожидая ответа. Инфодиск по-прежнему был зажат в руках Ттик Тлека — символ сделки, которая ещё не состоялась.
Песок шуршал под ногами. Два солнца продолжали жечь с одинаковым безразличием. Цена была названа.