Ттик Тлек внимательно выслушал Диармайда, не перебивая. Его большие жёлтые глаза на мгновение сузились — джава явно прикидывал условия, взвешивал риски и выгоду. Он снова оглянулся на других, коротко что-то пролопотал на своём языке, после чего повернулся обратно к джедаю и кивнул.
— Да, хорошо. Помогай джавам, — сказал он. — Возьми технические детали у геонозианских жуков и отнеси джавам — джавы отремонтируют краулеры.
Он сделал паузу и, словно опасаясь, что его не до конца поняли, повторил медленнее и отчётливее:
— Тогда джавы дадут тайное послание ходящему по пустыне.
Ттик Тлек прижал инфодиск к груди, затем снова указал на него пальцем.
— Разжигатель войны дал джавам тайное послание для друга, ходящего по пустыне — Роуена Делка. Джавы дадут послание, если Джедай поможет джавам.
Он коротко кивнул.
— Это честный обмен.
После этого джава вытянул руку и указал на северо-восток, туда, где песок был темнее, а каменистые выступы прорывали однообразие дюн.
— Геонозианские жуки большие и сильные, — добавил он уже тише, но серьёзно. — Убивают много-много джав.
Он посмотрел Диармайду прямо в глаза.
— Так что будь осторожен.
Джавы вокруг зашевелились — кто-то поспешил оттащить от спидеров особенно любопытных собратьев, кто-то начал показывать направление жестами, дополняя слова Ттик Тлека. Было ясно: сделка заключена, и теперь от джедая ожидали действий.
Сила отозвалась спокойно, но тяжело. Это был не путь славы и не героический вызов — это была работа по исправлению последствий. Чужих решений. Чужой воли.
Цена была названа. И она была принята.

Тэран не сразу ответил. Он осторожно заглушил двигатель спидера и активировал на датападе режим пассивного сканирования, стараясь не выдавать их присутствие. Перед ними, в каменистой впадине зоны, известной как Смертельный Жар, располагалось геонозианское поселение.
Оно не напоминало город в привычном понимании. Несколько сферических и полу-сферических сооружений, будто наполовину вросших в скалы, соединялись между собой узкими переходами и трубчатыми тоннелями. Поверхность построек была неровной, словно вылепленной, а не возведённой — смесь камня, спрессованного песка и органического материала. В некоторых местах виднелись металлические вставки: явно те самые детали, украденные у джав.
В воздухе стоял низкий, монотонный гул — не механический, а живой, как вибрация роя. Время от времени между строениями перелетали крылатые фигуры, опускаясь на выступы или исчезая внутри ульев.
— Геонозианцы, — тихо заговорил Тэран, не отрывая взгляда от поселения. — Инсектоиды. Коллективное мышление, иерархия улья. Индивид для них… расходный ресурс.
Он увеличил изображение на датападе, выделяя тепловые сигнатуры.
— Судя по показателям, их здесь около дюжины. Рабочие и, возможно, пара воинов.
Он нахмурился.
— Они сильнее, чем выглядят. Физически выносливы, быстры, хорошо ориентируются в трёхмерном пространстве.
Тэран указал на самое крупное строение, расположенное ближе к скальному навесу.
— Если бы я воровал запчасти, — продолжил он, — я бы сложил их туда. Центральное хранилище или перерабатывающий улей. Геонозианцы редко держат ресурсы разбросанными.
Он ненадолго замолчал, затем добавил уже тише:
— Переговоры с ними… затруднены. Они понимают Базис, но мыслят категориями пользы улью. Если ты не часть структуры — ты либо инструмент, либо угроза.
Холидей, появившись рядом в полупрозрачной проекции, склонила голову.
— Я могу создать ложные сенсорные сигналы, — предложила она. — Ненадолго. Отвлечь часть внимания от зоны хранилища.
Тэран кивнул.
— Но если они поднимут тревогу, — добавил он, — ульевая реакция будет быстрой. И жёсткой.
Перед ними лежал выбор: тихий подход, отвлечение, или силовое решение — быстрое и точечное.
Поселение жило своей жизнью. Пока ещё не зная, что за ним наблюдают.

Спидер вырвался из-за холма, вздымая за собой шлейф песка и каменной крошки. Тишина Смертельного Жара лопнула мгновенно — гул двигателей перекрыл ульевой резонанс, и это стало первым ударом.
Геонозианцы отреагировали не криком и не паникой.
Реакция была мгновенной и коллективной. Несколько крылатых фигур сорвались с уступов, взмывая вверх резкими, дёргаными рывками. Другие — те, что находились ближе к земле, — рассыпались в стороны, освобождая пространство перед центральным ульем. Их движения были не хаотичными, а выученными, как у существ, привыкших отражать набеги.
Зелёный клинок вспыхнул на фоне выжженного камня.
Диармайд ворвался в первую группу на ходу, полагаясь не на зрение, а на Силовое чутьё — оно вело его между взмахами крыльев, когтями и жвалами. Первый геонозианец не успел даже подняться в воздух: клинок прошёл по корпусу, оставив после себя обугленный разрез. Второй попытался уйти вверх, но спидер рванул следом, вынуждая его потерять равновесие.
— Контакт! — раздался голос Тэрана в комлинке. — Они поднимают тревогу!
Из глубины поселения донёсся резкий, пульсирующий звук — не сигнал, а вызов улья. Несколько геонозианцев, более массивных, с утолщёнными панцирями, вышли из-под навеса центрального строения. Их движения были медленнее, но в них чувствовалась сила и устойчивость.
Один из крылатых резко нырнул сверху, целясь прямо в Диармайда, когти вытянуты вперёд. Другой попытался зайти сбоку, используя скальный выступ как укрытие.
Тэран включил «боевой режим». Его спидер сместился правее, и первые выстрелы прошили воздух — не в беспорядке, а по траекториям, вынуждая геонозианцев менять курс.
— Они не просто защищаются, — напряжённо сказал он. — Они пытаются отрезать нас от выхода!
Песок под спидером дрожал от ударов — кто-то с земли метнул импровизированный заряд или каменный снаряд. Ульевая логика работала: замедлить, окружить, измотать.
Сила вокруг стала резкой, угловатой, чуждой — не тёмной, но хищной, как разум роя.
Налёт начался. Эффект неожиданности ещё работал — но окно быстро закрывалось.

Манёвр Диармайда сработал именно так, как и должен был — резко, хищно, без пауз.
Отсечённая голова геонозианца ударилась о камень и откатилась в сторону, а тело рухнуло вниз, взбив облако пыли. Остальные не успели даже зафиксировать потерю — ульевой разум мгновенно перераспределил роли. Там, где секунду назад был прорыв, теперь возникло сопротивление.
Крылатые отреагировали первыми. Два геонозианца резко набрали высоту, уходя вверх по дуге, пытаясь зайти с тыла. Их крылья резали воздух с противным, вибрирующим звуком. Третий, более массивный, бросился вперёд почти вслепую — не как охотник, а как таран, рассчитывая сбить спидер массой. Но скорость была на стороне джедая.
Каменные обломки, сорванные Силой, обрушились на группу тяжёлых воинов, заставив их замедлиться и сбиться в кучу. Один из них попытался прикрыться панцирем, другой — поднять импровизированное энергетическое орудие, но удар камня пришёлся точно в сочленение, сбив его с ног.
Прыжок со скального выступа стал для улья шоком. Спидер провернулся в воздухе, клинок описал две яркие дуги — зелёный свет рассёк жаркое марево. Один геонозианец лишился крыла и рухнул вниз, второй получил глубокий разрез по корпусу и, теряя контроль, врезался в стену улья.
Приземление было жёстким, но контролируемым. Диармайд пошёл по кругу, не давая противнику собраться. Геонозианцы теперь не атаковали поодиночке — они начали стягиваться к центру, прикрывая входы в основные строения. Ульевой разум менял приоритеты: отразить налёт → защитить ресурсы.
— Они перегруппировываются! — раздался голос Тэрана в комлинке. — Похоже, запчасти действительно внутри центрального улья!
В этот момент один из крупных воинов ударил по земле, выбрасывая в сторону Диармайда сгусток пыли и камня — не оружие, а попытка ослепить и замедлить. Слева мелькнул силуэт крылатого — он заходил на атаку с высоты, используя солнечный свет как прикрытие.
Сила вокруг стала плотнее, вязкой. Улей учился на каждом движении джедая.
Окно мобильного преимущества ещё было — но оно сужалось. Следующий выбор определит темп всей схватки.

Решение закрыть глаза оказалось верным. Для улья свет был оружием. Для Диармайда — лишь шумом.
Силовое чутьё вытянуло пространство, превратив его в карту движений: всплески агрессии, резкие импульсы страха, плотные узлы коллективной воли. Удар крылатого прошёл мимо, рассёк воздух там, где джедай находился мгновение назад, и клинок встретил геонозианца уже в полёте. Тело инсектоида дёрнулось и рухнуло вниз, исчезнув в облаке пыли.
Ответ улья был мгновенным — но запоздалым.
Камни, поднятые Силой, обрушились на вход в центральное строение, ломая импровизированные баррикады и сбивая защитников с ног. Геонозианцы больше не атаковали — они отступали внутрь, пытаясь закрыть проходы, перекрыть маршруты, выиграть секунды. Это была не паника, а вынужденная адаптация.
Один из тяжёлых воинов попытался прорваться сквозь поток камней, выставив панцирь вперёд, но удар пришёлся в сочленение — он рухнул на колени, издав резкий, вибрирующий звук, который тут же подхватили остальные. Ульевой сигнал сменился: защита → удержание.
— Давление падает! — напряжённо сообщил Тэран. — Они уходят внутрь! Ещё немного — и ты прорвёшься!
Сила здесь действительно отвечала. Не ласково и не мягко — упрямо, как сама пустыня. Камни поднимались легко, будто сами стремились сорваться с места. Песок резал воздух, превращаясь в ослепляющую завесу. Геонозианцы теряли ориентиры, сбивались, сталкивались друг с другом.
Но улья было не так просто лишить разума.
Из глубины строения донёсся новый звук — более низкий, глухой. Не тревога. Приказ. Несколько силуэтов отделились от общей массы и начали смещаться по боковым тоннелям, пытаясь выйти к Диармайду с флангов — уже не для атаки, а чтобы связать боем и выиграть время для остальных.
Центральный вход был почти открыт. Сопротивление — сломлено, но не уничтожено.

Камень и глина, сорванные Силой, били по входу в улей с нарастающей тяжестью. Конструкции, рассчитанные на жар и время, но не на целенаправленное разрушение, трескались и осыпались. Геонозианцы, ещё пытавшиеся удерживать позиции, отступали внутрь — уже не организованно, а инстинктивно, подчиняясь импульсу выживания.
Силовая броня легла плотно, как вторая кожа. Диармайд рванул вперёд.
Зелёный клинок прорезал пространство короткими, экономными дугами. Удары были точными и выверенными — не демонстративными, а рабочими. Геонозианцы, оказавшиеся на пути, отлетали в стороны или падали, лишаясь возможности продолжать бой. Здесь не было места ни гневу, ни колебанию.
Силовая волна вырвалась из центра, отшвырнув ближайших защитников и очистив проход. Тела ударялись о стены улья, падали, сбивая других. Ульевой сигнал захлебнулся — не оборвался, но стал фрагментарным, рваным.
И тогда Диармайд вложил остаток воли в последний толчок.
Силовой отпор не был взрывом — он был давлением. Пространство сжалось, будто сам воздух отказался поддерживать ульевую структуру. Геонозианцев откинуло назад, к внутренним переходам; несколько силуэтов рухнули, не поднимаясь.
Наступила тишина. Не абсолютная — где-то в глубине слышались шорохи, отдалённые сигналы, — но организованное сопротивление было сломлено. Улей больше не атаковал. Он закрывался.
Диармайд стоял у входа, удерживая равновесие. Силовая броня ещё держалась, но её контуры были тусклее — Сила отзывалась медленно, тяжело. Усталость наваливалась не телом, а глубже — на саму способность тянуть дальше.
— Ты прошёл, — раздался в комлинке голос Тэрана, напряжённый, но сдержанный. — Внутри… фиксирую массивные металлические сигнатуры. Это должно быть хранилище.
Внутренние коридоры улья уходили вглубь, расширяясь. В нишах и полостях виднелись сложенные груды металла — обшивка, узлы, детали приводов. Всё то, что джавы называли жизнью и торговлей.
Геонозианцы больше не выходили. Но улья ещё жил.

Слова Диармайда не потонули в шуме улья — наоборот, они разошлись по нему, как вибрация по натянутой мембране.
Геонозианцы не отвечали сразу. В глубине коридоров раздался низкий, протяжный гул — не тревога и не приказ к атаке. Это был сигнал оценки. Улей перестраивал логику: угроза обозначила границы и… намерение.
Диармайд чувствовал это ясно. Агрессия спала. Осталась настороженность.
Металлические детали медленно поднимались в воздух — листы обшивки, элементы приводов, узлы креплений. Сила удерживала их плавно, без рывков, будто подчёркивая: это не грабёж, а возврат. Клинок оставался активным, но неподвижным — как предупреждение, а не обещание удара.
Несколько геонозианцев показались в проёмах глубже улья. Они не приближались. Не взлетали. Их крылья были сложены, жвала сомкнуты. Один из крупных, с утолщённым панцирем, сделал шаг вперёд — и остановился, когда детали прошли мимо него к выходу.
Ульевой разум уступал.
— Они не идут, — тихо сообщил Тэран по комлинку. — Держат дистанцию. Похоже… принимают условия.
Ещё один гул — короче, ниже. Ответ.
Когда последняя партия деталей покинула хранилище, геонозианцы начали медленно отступать, растворяясь в боковых тоннелях. Не бегство. Не поражение. Сохранение улья.
Диармайд чувствовал, как напряжение отпускает — не сразу, не полностью, но достаточно, чтобы понять: этот бой окончен.
Улей снова замыкался в себе. Без криков. Без преследования.
Металлические детали зависли у выхода, ожидая, когда их можно будет перенести дальше. Силовая броня почти угасла, оставив после себя тяжесть и усталость — честную плату за равновесие.
Здесь больше нечего было брать. И нечего доказывать.

Дорога обратно заняла меньше времени, чем казалось. Не потому, что путь стал короче — просто напряжение спало, и движение снова обрело ритм. Два солнца Татуина уже клонились к закату, вытягивая тени и окрашивая пустоши в медные и багряные оттенки. Жара отступала медленно, неохотно, но даже она теперь ощущалась иначе — как усталость после сделанного.
Песчаный краулер джав появился на горизонте знакомым силуэтом — искалеченный, разобранный, но всё ещё живой. Когда спидеры приблизились, вокруг него началось движение. Джавы выбегали из-под навесов, высыпали из люков, переговаривались между собой резкими, возбуждёнными голосами.
Ттик Тлек заметил их первым. Он выбежал вперёд, прищурившись, разглядывая закреплённые на багажниках детали. Его глаза расширились, и он вскинул руки, выкрикивая на своём языке. В ответ лагерь буквально ожил.
— Джедай вернулся! — громко произнёс он, указывая на Диармайда. — Принёс запчасти, да? Помог джавам отремонтировать песчаные краулеры!
Несколько джав тут же подбежали ближе, осторожно касаясь металла, проверяя крепления, щёлкая инструментами и что-то возбуждённо обсуждая. В их движениях не было сомнений — это были те самые детали, без которых торговля и выживание были невозможны.
Тэран заглушил двигатель и спешился, позволяя джавам приступить к разгрузке. Холидей появилась рядом, наблюдая за происходящим с мягкой, почти человеческой заинтересованностью.
Ттик Тлек повернулся к Диармайду. Его тон изменился — в нём больше не было резкости или подозрения. Осталась настороженность… и уважение. Сделка была выполнена. Теперь очередь была за джавами.

Ттик Тлек наблюдал за тем, как детали опускаются на песок, почти не моргая. Вокруг сразу же закипела работа: джавы подбегали, ощупывали металл, щёлкали инструментами, спорили и тут же соглашались друг с другом. Повреждённый краулер больше не выглядел мёртвым — он снова становился тем, чем должен был быть.
Ттик Тлек резко кивнул, будто подтверждая собственное решение.
— Хорошо, хорошо, — быстро заговорил он. — Теперь джавы отстроят краулеры, будут торговать и выживут!
Он посмотрел на Диармайда снизу вверх — уже без прежней враждебности, почти с воодушевлением.
— Джедай — настоящий друг джав!
Джава нырнул под складки своего балахона и вытащил знакомый инфодиск. На этот раз он не тянул время и не торговался — просто протянул его вперёд.
— Возьми послание для ходящего по пустыне.
Но на этом он не остановился.
Ттик Тлек снова что-то выкрикнул, и один из джав подбежал с аккуратно сложенным куском ткани — пыльным, выцветшим, но явно ритуальным. Это был плащ джавы: широкий, с капюшоном, пропитанный песком и солнцем.
Он вложил его в руки Диармайда почти торжественно.
— И ещё вот это — плащ джавы.
Ттик Тлек прищурился, словно проверяя, понимает ли джедай значение сказанного.
— Теперь Джедай — джава!
Вокруг раздались возбуждённые выкрики. Для джав это был не просто подарок — признание. Принятие чужака в их уклад, пусть и символическое.
Песок шуршал под ногами, солнца клонились к горизонту, а рядом начиналась жизнь, которую удалось вернуть на прежние рельсы.
Сделка была завершена. Долг — выполнен. И в руках Диармайда теперь было не только послание «Разжигателя войны», но и немой вопрос: что он там оставил — и кем стал, уходя?

Ттик Тлек моргнул — раз, другой, — словно обдумывая слова Диармайда. Затем его плечи дёрнулись в характерном для джав жесте, который можно было принять и за смех, и за согласие одновременно.
— Тогда… он может быть капюшоном для Джедая? — предложил он, наклоняя голову набок.
Его голос стал заметно мягче.
— Джавы благодарны тебе, Джедай.
Он сделал широкий жест в сторону краулера, вокруг которого уже суетились его сородичи: кто-то тащил инструменты, кто-то спорил, кто-то уже примерял детали к корпусу.
— Теперь мы починим песчаный краулер, будем торговать!
В этих словах не было ни пафоса, ни лести — только уверенность в завтрашнем дне, который снова стал возможен.
Несколько джав одобрительно закивали, кто-то радостно пропищал что-то на своём языке. Один из них даже осторожно коснулся края плаща, словно подтверждая: дар принят и признание состоялось.
Жара оставалась плотной, давящей, такой, что металл краулера нагревался на глазах, а песок под ногами всё ещё обжигал сквозь подошвы. Это было не время отдыха — время работы, и джавы это чувствовали инстинктивно.
Лагерь жил. Одни джавы уже спорили у разобранной секции краулера, другие тащили детали, третьи исчезали внутри корпуса, выкрикивая указания. Всё происходило быстро, шумно, но удивительно слаженно — как будто стоило вернуть им утраченный инструмент жизни, и уклад тут же встал на свои рельсы.
Ттик Тлек ещё раз кивнул Диармайду — коротко, по-деловому. Благодарность была сказана, сделка завершена, традиция соблюдена. Теперь каждый занимался своим.
Жаркий день Татуина продолжался. А у Диармайда впереди был следующий шаг — Роуен Делк и послание Разжигателя войны.