Тишина пещеры приняла его решение без сопротивления.
Когда Диармайд развернулся и пошёл обратно, Сила вокруг не дрогнула — наоборот, словно отпустила напряжение, которое держала всё это время. Каменные столбы остались за спиной, немые и равнодушные, как сама история: она не требовала веры, не навязывала выводов — лишь была.
Таскены расступались медленно и молча. Ни один не поднял оружие. Ни один не сделал угрожающего движения.
Украшенный воин наблюдал за Джедаем пристально. Когда слова были произнесены — простые, без высоких формул и без пафоса, — он не ответил жестом, который можно было бы назвать прощальным. Но, когда Диармайд закончил поклон, воин слегка наклонил голову.
Это было не признание. Это было принятие факта: чужак пришёл, увидел и ушёл, не нарушив.
Снайперы наверху убрали оружие из прицельного положения. Не полностью — таскены не бывают беспечны, — но достаточно, чтобы дать понять: путь свободен.
Когда Диармайд приблизился к выходу, буря всё ещё бушевала снаружи, но её вой уже не был оглушающим — словно пещера действительно защитила их от худшего. Тэран вышел из тени, сразу оценивая состояние Джедая взглядом учёного и медика одновременно.
— Ты быстро, — произнёс он вполголоса, не задавая лишних вопросов. — Нашёл то, что искал?
За спиной, в глубине пещеры, таскены оставались на своих местах. Они не провожали взглядом. Для них история уже была рассказана — задолго до сегодняшнего дня.
Теперь Диармайд знал главное: Эриз Воссан не увидел пророчество. Он прочёл легенду — и под действием Чумы принял её за откровение.

Песчаная буря сходила на нет так же внезапно, как и началась. Вой ветра превратился в редкие порывы, песок оседал, открывая привычные, выжженные солнцами ландшафты Татуина. Два светила всё ещё стояли высоко — было ясно, что день далеко не окончен. Воздух оставался сухим и тяжёлым, но больше не давил, позволяя наконец вздохнуть полной грудью.
Диармайд и Тэран выкатили спидеры из пещеры. Северная Пропасть снова выглядела как она и была на самом деле — не как ловушка, а как суровая, равнодушная часть планеты. Ни таскенов, ни следов недавнего напряжения снаружи видно не было. Песчаный Народ остался в глубине пещеры, и Альдэ не сомневался: они вернулись к своим делам, словно его визит был всего лишь кратким эпизодом.
Диармайд ещё мгновение постоял у входа, оглядывая горизонт. Сила молчала. Не тревожно — просто… нейтрально. Как будто на этом участке пути ему действительно больше нечего было искать.
И именно в этот момент голотрансмиттер на его запястье тихо загудел, подавая сигнал входящего вызова.
Голубоватая голограмма вспыхнула над ладонью, обретая знакомые очертания — худощавое лицо, усталые глаза и всё тот же упрямый блеск.
— Диармайд, — голос Роуена Делка сопровождался коротким кашлем. — Ну что, сработало? Ты нашёл видение Мастера Эриза?
Связь была стабильной. Буря действительно закончилась.

Голограмма Роуена чуть качнулась, будто он подался ближе к передатчику. На лице отразилось не разочарование, а искреннее недоумение — такое бывает у человека, который слышит не то, что ожидал, но понимает, что это важно.
Он снова кашлянул, прикрыв рот рукой, потом выпрямился, явно собираясь с мыслями.
— Гравировка? — переспросил он. — Мастер Эриз не говорил ни о каких гравировках на стенах. Ни слова.
Роуен нахмурился.
— И что на них изображено, Диармайд?

Роуен слушал, не перебивая, и по мере рассказа его выражение лица менялось — от любопытства к скепсису, а затем к усталой иронии человека, который слишком долго живёт среди песков, чтобы верить в красивые древние истории.
Он фыркнул и тут же закашлялся, отвернувшись в сторону.
— Песчаный Народ — древнейшая группа на Татуине? — переспросил он, когда отдышался. — Не особо это нам что-то даёт…
Роуен покачал головой.
— Готов побиться об заклад, что они не страдают от Песчаной Гнили! — добавил он с хриплой усмешкой и снова кашлянул. — Слабо верится, что Мастер Эриз мог так лохануться, что аж начал работать с Песчаным Народом.
Он на секунду замолчал, явно обдумывая сказанное, а затем развёл руками — настолько, насколько позволяли стены лазарета.
— Хотя бы джавы могут дроидов чинить и всё такое… — буркнул он. — А эти? Копья, маски, пещеры. Не его это стиль.
В голосе Делка слышалось сомнение, но не насмешка — скорее попытка рационально отбросить неверный след. Он явно не считал пещеру конечной точкой пути. И, возможно, именно это сейчас было самым важным.

Роуен замолчал не сразу. Его голограмма будто застыла на пару секунд — он смотрел в сторону, хмурясь, перебирая в памяти последние разговоры и слухи. Потом он снова кашлянул, на этот раз тише, и поднял взгляд на Диармайда.
— Погоди… — медленно начал он. — Что там за симптомы были, ты говорил? Заблуждения, паранойя, жестокость?
Он скривился, словно это слово — жестокость — зацепило его сильнее остальных.
— Последнее время одна группа Песчаного Народа стала очень агрессивной. — Роуен провёл рукой по воздуху, как будто обозначая нечто отдельное от остальных. — Обычно они вообще держатся ближе к своим поселениям, не лезут к фермерам и караванам. А эти… начали выходить дальше, нападать чаще.
Он снова закашлялся, затем вздохнул.
— Не могу сказать, что за этой переменой стоит Мастер Эриз, — добавил он уже осторожнее, — но… может быть, стоит глянуть?
В его голосе не было уверенности — лишь осторожное предположение человека, который вдруг заметил, что несколько разрозненных фактов начинают нехорошо складываться. Не доказательство. Но уже и не пустое место.

Роуен выдохнул, словно приняв внутреннее решение, и на секунду его голограмма дрогнула — сигнал был неидеален, но устойчив.
— Ну… я не так уж долго был знаком с этим чуваком, — сказал он с кривоватой усмешкой. — Так что, чем богаты, как говорится.
Он снова закашлялся, уже привычно, затем продолжил, став заметно серьёзнее:
— Последнее время стали поступать сигналы о помощи с поселения фермеров в Дюнах Малькольма. Там объявилось много Песчаного Народа — больше, чем обычно. Они не просто шастают рядом, а давят, проверяют оборону, пугают людей.
Роуен на мгновение замолчал, словно прикидывая последствия своих слов, а потом кивнул сам себе.
— Я встречу тебя там. Я знаю тех ребят-фермеров и… — он снова закашлялся, но на этот раз быстро справился, — может, смогу помочь с поисками. Если этот твой Мастер и правда где-то рядом, такие вещи редко случаются просто так.
Голограмма стабилизировалась, и взгляд Делка стал прямым — без прежнего скепсиса, скорее деловым. Связь всё ещё была открыта.
Теперь у Диармайда наконец появился направленный след — не доказательство, но достаточно веский повод двигаться дальше.

Голограмма Роуена дёрнулась, словно он резко подался вперёд, и на лице проступило упрямство, знакомое Диармайду ещё с первой встречи. Это было не бравадо — усталость человека, которого слишком долго держат на цепи заботы о его же здоровье.
— Кто тебе сказал? — хмыкнул он. — Кучка докторов, которые за всю жизнь не покидали Анкорхэд?
Он махнул рукой, но жест тут же перешёл в кашель — резкий, сухой, надсадный. Роуен отвернулся, перевёл дыхание и продолжил уже тише, но жёстче:
— К тому же, это будет во благо. Мне плевать, сдохну я или нет, — ещё один приступ кашля, — но мне надоело тут торчать инвалидом.
Он выпрямился, насколько позволяла камера, и посмотрел прямо на Диармайда.
— Я знаю Дюны Малкольма. Знаю подходы, знаю фермеров. Если Песчаный Народ там шевелится не просто так — лучше, чтобы рядом был кто-то, кто понимает пустыню, а не только Силу.
Пауза.
— Координаты я тебе скину. И да… — Роуен усмехнулся уголком рта. — Я не собираюсь геройствовать. Просто буду полезен.
На запястье Диармайда датапад мягко завибрировал — входящий пакет данных с навигационными метками. Дюны Малкольма. Море Дюн. Бантанские Волны.
Связь ещё держалась, но в словах Роуена уже чувствовалась решимость: он принял решение, и отговорить его будет не проще, чем остановить песчаную бурю.

Море Дюн встретило их открытым пространством и тревожными признаками жизни.
Когда спидеры спустились с каменной гряды и пошли по песчаным «волнам», Диармайд сразу понял, почему это место получило своё название. Дюны тянулись до горизонта, переливаясь в свете двух солнц — теперь уже заметно клонящихся к закату. Свет стал оранжево-медным, длинные тени ложились на песок, и именно в этих тенях легче всего было скрываться.
Именно там он и заметил дым. Тонкие, но устойчивые столбы поднимались на западе Моря Дюн, в районе Бантанских Волн. Не пожар, не случайность — обжитое место, где что-то пошло не так. Силовое чутьё подтвердило догадку: впереди было много живых существ, и их намерения были далеки от мирных.
Поселение Малкольма находилось в низине, словно нарочно врезанной в песок. Несколько домиков — фермерские постройки, простые, утилитарные, часть из них уходила ниже уровня поверхности, чтобы спастись от жары и ветра. Сейчас это же делало ферму уязвимой.
Таскены уже были там. Они не носились беспорядочно, как налётчики. Они закрепились.
На возвышениях вокруг низины, на песчаных гребнях и естественных лестничных площадках, Диармайд насчитал несколько групп — по два-три воина. Часть с палками гаффи — патрули, готовые спуститься вниз. Часть — с дальнобойным оружием, занявшие удобные позиции для обстрела подходов.
Это была осада, пусть и не оформленная по всем правилам войны.
В самой низине угадывалось движение — фермеры ещё держались, прятались между домами, но пространство над ними уже контролировал Песчаный Народ. Ни хаотичных атак, ни бессмысленной жестокости — давление, выжидание, демонстрация силы.
Сила вокруг этого места ощущалась иначе, чем в пещере. Не древней. Искажённой.
Здесь уже чувствовалось вмешательство извне — не просто территориальный конфликт, а нечто, что подталкивало таскенов к агрессии, к выходу за привычные рамки.
До наступления ночи оставалось не так много времени. Скоро тени станут длиннее. Звуки — обманчивее. А пустыня — опаснее для всех.
Диармайд и Тэран находились на возвышении, с которого открывался обзор на ферму и позиции таскенов.
Пока их не заметили. Сцена замерла в ожидании первого решения.

Слова Диармайда разнеслись над низиной, потеряв часть силы в песке и ветре, но дошли — это чувствовалось сразу. Таскены отреагировали почти одновременно.
На верхних площадках двое снайперов сменили позиции, не открывая огонь, но беря Джедая в перекрёст. Это был не рефлекс и не паника — оценка угрозы. Те, что стояли ближе к краю низины, с гаффи, начали медленно спускаться по склонам, не бегом, а демонстративно, как хищники, которые знают: добыча никуда не денется.
Из фермы донёсся звук — глухой удар по металлу, затем крик. Короткий, сорванный. Там действительно ещё были живые.
Сила вокруг вспыхнула резче, чем раньше. Это было не просто напряжение конфликта — Диармайд ощущал чуждое давление, словно кто-то невидимый подталкивал Песчаный Народ вперёд, усиливая их решимость, приглушая сомнения. Не прямой контроль — искажённый импульс, знакомый по другим заражённым Чумой.
Один из таскенов — высокий, с более массивной маской и тёмными полосами на балахоне — вышел чуть вперёд. Его движения были резкими, почти нетерпеливыми. Он ударил гаффи о песок — три раза, быстро. Это был не ритуал допуска, как в пещере. Это было объявление.
В тот же момент к Диармайду тихо подкатил спидер. Двигатель заглох мгновенно. Роуен Делк соскочил с него неловко, но уверенно, опираясь на ногу сильнее, чем следовало бы. Он тяжело дышал, но глаза горели злостью — не страхом.
— Чёрт… — прошептал он, оглядывая ферму. — Да, это они. И это не обычный налёт.
Он быстро присел рядом, не высовываясь.
— Снайперы на западном гребне и один выше, почти над амбаром. Я их вижу. Эти ребята раньше так не действовали.
Роуен сглотнул и добавил тише, почти с убеждённостью, от которой становилось не по себе:
— Если это не Мастер Эриз… тогда я не знаю, что ещё могло так их сорвать.
Тем временем таскены продолжали сближение. Они не отступали. И на этот раз — не собирались говорить. До первого выстрела или броска оставались секунды.

Зелёный клинок вспыхнул — и это стало сигналом, которого ждали обе стороны.
Сила, выброшенная Диармайдом, ударила первой. Песок под ногами таскенов будто загустел, воздух вокруг них стал плотным, вязким. Воины Песчаного Народа застыли в искажённых позах, словно статуи, пойманные в момент атаки. Палки гаффи зависли в полудвижении, один из таскенов так и не успел закончить шаг вперёд.
Застой. Редкая, тяжёлая техника — и Сила отозвалась напряжённо, почти болезненно. Диармайд чувствовал, как её приходится удерживать, как она сопротивляется, стремясь разорваться.
Он рванул вперёд. Первый таскен не успел даже осознать происходящее — зелёный клинок прошёл по диагонали, рассекая ткань, броню и плоть одним точным движением.
Второй — попытался повернуть голову, но меч уже описал короткую дугу, лишая его возможности продолжать бой.
Третий и четвёртый пали почти одновременно — быстрые, выверенные удары, без лишних жестов, без ярости.
Это была работа, а не вспышка гнева. Но застой дрожал.
Снайперы наверху очнулись первыми. Один из них выстрелил — заряд ушёл выше, врезавшись в песчаный гребень, взорвав его фонтаном песка и камней. Второй успел прицелиться лучше — выстрел прошёл вскользь, ударив по Силовой Броне Диармайда. Волна энергии пробежала по телу, не пробив защиту, но ощутимо встряхнув.
Застой начал рассыпаться. Те таскены, что были дальше, с силой вырвались из оцепенения. Один зарычал сквозь маску, другой ударил гаффи о землю и бросился вперёд, уже без осторожности, с яростью, усиленной тем самым чуждым давлением, которое Диармайд ощущал с самого начала.
Слева — движение. Справа — ещё двое. Сверху — перезарядка снайперов.
В это же мгновение с тыловой стороны раздались два сухих выстрела — не бластерных. Роуен и Тэран начали работать по верхним позициям, используя укрытия спидеров и неровности рельефа. Один из снайперов дёрнулся и исчез за гребнем — не убит, но выведен из боя. Второй сменил позицию, теряя линию выстрела.
Ферма внизу всё ещё держалась. Но бой вошёл в активную фазу.
Диармайд стоял среди поверженных тел, Сила вокруг него всё ещё бурлила, но запас быстро таял. Следующие секунды решат, удастся ли сломать натиск или таскены сомкнутся числом.