Роуен некоторое время стоял в стороне, наблюдая, как огонь доедает последние фрагменты записей. Его лицо было усталым, но в этом утомлении больше не было прежнего раздражения — скорее спокойное принятие того, что всё наконец-то закончилось.
Он подошёл ближе, остановился рядом с Диармайдом и посмотрел на него сверху вниз — внимательно, оценивающе, как человек, который видел слишком много смертей, чтобы разбрасываться словами.
— Ну что, Диармайд, — произнёс он хрипло, с привычной полуулыбкой. — Не могу сказать, что я поступил бы так же. Я, знаешь ли, не фанат самосожжения во имя галактического блага.
Он кашлянул, прикрыв рот кулаком, затем выпрямился, словно собираясь с силами.
— Но я рад, что Мастер Эриз жив… и, что важнее, снова похож на себя прежнего. Значит, всё это было не зря.
Роуен бросил короткий взгляд на Эриза, потом — на догорающее оборудование, и уже после этого снова посмотрел на Диармайда.
— Я буду возвращаться в Анкорхэд. — ещё один кашель, более тяжёлый. — Песчаная Гниль усиливается, и, честно говоря… — он хмыкнул, — я даже соскучился по ворчанию Дарт Медсестры.
На мгновение он задержал взгляд на Рыцаре — без пафоса, без благодарственных речей, но с тем редким уважением, которое говорят не словами.
— Береги себя, Джедай. Если уж ты решил тащить на себе всю галактику, было бы неплохо не развалиться по дороге.
С этими словами Роуен развернулся и направился к выходу из пещеры, оставляя позади пепел, боль и одну завершённую историю — и давая место тем, что ещё только начинались.

Роуен уже почти скрылся в проходе, но, услышав слова Диармайда, обернулся через плечо. На его лице мелькнула усталая, живая усмешка — не героическая, а очень человеческая.
— Ну… — протянул он, хрипло усмехнувшись. — Как-то ж доковылял до этого момента. Значит, ещё не всё потеряно.
Он снова кашлянул, но выпрямился, словно из принципа.
— Удачи в твоём путешествии, Диармайд. Искренне. Надеюсь, ты найдёшь этого Вивикара… и что он окажется менее упрямым, чем некоторые джедаи, которых я знаю.
Он махнул рукой напоследок и окончательно исчез в тени коридора.
На несколько секунд в пещере повисла тишина, нарушаемая лишь треском догорающих записей. Затем Тэран тяжело вздохнул и подошёл ближе к Диармайду, присаживаясь рядом.
— Ты каждый раз делаешь это так, — проворчал он, но без злости. — Доводишь себя почти до состояния музейного экспоната, а потом удивляешься, почему у тебя кровь идёт не только из носа.
Он покосился на пепел, потом на Эриза, затем снова на Диармайда.
— С научной точки зрения — безумие. С медицинской — преступление против собственного организма.
Тэран чуть смягчился, понизив голос:
— … Но, должен признать, как экзотехнолог и как человек — результат впечатляющий. Ты не просто устранил угрозу. Ты вернул разум. Это редкость.
Он выпрямился, поправляя перчатку.
— Я прослежу, чтобы ты добрался до корабля живым и относительно целым. А дальше — отдых. Настоящий. Без древних ритуалов, ситхских голосов и самопожертвований, — он приподнял бровь. — Хотя бы пару часов.
Кайзен стоял чуть поодаль, молчаливый и неподвижный, как статуя. Он ничего не сказал — но его взгляд, обращённый к Диармайду, был спокойным и твёрдым. Охота продолжалась.

Тэран, стоявший у консоли навигации, бросил на Диармайда быстрый, цепкий взгляд — из тех, которыми он обычно оценивал состояние сложного прибора после перегрузки.
— "Только свяжусь" у тебя почему-то всегда означает "сделаю ещё один подвиг на грани обморока", — сухо заметил он, но без настоящего раздражения. — Ладно. Десять минут. Потом я лично прослежу, чтобы ты снова оказался в кровати, а не на полу рядом с терминалом.
Он чуть понизил голос:
— И, Диармайд… ты сделал больше, чем от тебя имели право ожидать. Не обесценивай это, даже если сам привык.
Проектор загудел, и над столом развернулась голограмма Сио Бакарна. Его образ был спокойным, но внимательным; взгляд сразу задержался на Диармайде, словно он отмечал усталость, кровь, всё, что не передаёт отчёт.
— Мастер Эриз вышел на связь с Советом, — начал Бакарн. — Ты отлично справился, Диармайд. Он рассказал о своих открытиях на Татуине и… о своих ошибках. Мы ожидаем получить все сведения, когда он вернётся в Храм.
Он сделал короткую паузу — не формальную, а выверенную.
— Тебе удалось выяснить что-нибудь ещё о Мастере Чумы, Владыке Вивикаре?
Голограмма замерла в ожидании ответа, а в тишине корвета было слышно лишь приглушённое гудение систем и ровное, всё ещё чуть тяжёлое дыхание Диармайда.

Голограмма Бакарна едва заметно померкла и снова стабилизировалась — жест, который у него означал не техническую заминку, а короткую паузу перед ответом.
— По нашим сведениям, Парканас Тарк не мог выжить, — произнёс он ровно. — Это подтверждается докладами всей экспедиции на Малакоре III. Каждый из Мастеров указывает на одно и то же. И нет… у него не осталось родных, которые могли бы искать мести.
Бакарн чуть склонил голову, словно складывая фрагменты мозаики.
— Однако связь между событиями на Малакоре III и нынешними обстоятельствами действительно начинает вырисовываться. Использование вины как якоря, повторяющиеся образы, навязчивые воспоминания — всё это не случайно. Совет продолжит разбираться с этим, Диармайд.
Он выпрямился, и тон стал более деловым, но не холодным.
— Тем временем тебе необходимо помочь ещё одному Мастеру. Отправляйся на свою родную планету, Альдераан, и свяжись со мной по прибытии. Пока Владыка Вивикар контролирует хотя бы одного Мастера, его влияние и сила будут расти. Мы не можем позволить этому продолжаться.
Голограмма задержалась ещё на мгновение, и голос Бакарна стал тише:
— Отдохни в пути, насколько сможешь. Ты нам ещё нужен.
Изображение погасло. В зале снова остались только мягкий гул систем корвета, тяжёлая тишина — и ощущение, что путь Диармайда только что сделал ещё один, куда более личный поворот.