Теплый свет, который наполнял комнату, был мягким — не ярким, не режущим глаза. Легкие занавеси колыхались от сквозняка, впуская в помещение запах утренних садов. Лаванда, мокрая листва, камень, прогретый солнцем.
Это была восточная гостевая спальня дворца Альдэ. И рядом действительно кто-то был. Сначала он услышал шорох ткани.
— … Он пошевелился, — тихий, но напряжённый голос.
Сюзанна. Стул отодвинулся. Быстрые, но осторожные шаги приблизились к кровати. Через мгновение в поле его зрения появилась её фигура — растрёпанные волосы, тёмные круги под глазами, но взгляд живой, сосредоточенный.
— Диар… — она сдержала порыв повысить голос. — Ты нас слышишь?
Чуть позади стояла Аврора. В отличие от дочери, она держалась ровно, но руки её были сцеплены так крепко, что побелели костяшки пальцев. В её глазах была та особая смесь — тревога, которую она не позволяла себе показывать открыто, и глубокое, тихое облегчение.
— Не торопись, — мягко произнесла она. — Ты дома.
Дома. Это слово будто закрепило реальность.
С другой стороны комнаты, ближе к окну, стоял Сераф. Он не подходил сразу — наблюдал. Его присутствие ощущалось не как давление, а как якорь. Спокойный. Устойчивый.
— Три часа, — произнёс он негромко, отвечая на невысказанный вопрос. — Ты был без сознания около трёх часов. Дыхание стабилизировалось только недавно.
У изножья кровати лежал аккуратно сложенный плащ Диармайда. Рядом — его пояс с мечом.
Сюзанна осторожно коснулась его руки.
— Ты нас напугал, — прошептала она, и в её голосе наконец прорвалась эмоция. — Там… в руинах… ты выглядел…
Она не договорила.
Аврора подошла ближе и села на край кровати.
— Сидони Гарен приходила, — сказала она спокойно. — Она уже связалась с Советом. И… — короткая пауза, — она просила передать благодарность. И извинения.
Сераф чуть склонил голову.
— Делегации разошлись без инцидентов. Предварительный протокол о перемирии подписан. Формально — временный. Но никто не возражал.
Это была маленькая победа. И очень дорогая.
В комнате воцарилась тишина — не тревожная, а осторожная, будто все боялись спугнуть хрупкое равновесие.
Сюзанна всё ещё держала его за руку, словно проверяя, не исчезнет ли он снова. Аврора мягко провела ладонью по его волосам — так, как делала когда-то в детстве.
— Ты не обязан спасать всех один, — тихо сказала она.
Сераф сделал шаг вперёд.
— Но сегодня ты спас больше, чем понимаешь.
За окном ветер тронул ветви деревьев. Альдераан был жив. Дворец стоял. Война — по крайней мере сегодня — не началась.
И впервые за долгое время в этих стенах чувствовалось не ожидание беды… а осторожная надежда.

В комнате повисла тишина — не пустая, а наполненная тем, что никто не хотел произносить вслух.
Сюзанна первая отвела взгляд. Она всё ещё держала его руку, но пальцы её чуть сжались.
— Ты говоришь так, будто уже простился, — тихо сказала она. — Мне это не нравится.
Аврора не перебивала. Она слушала — внимательно, как слушают не слова, а состояние между ними. Когда Диармайд закончил, она медленно убрала ладонь с его волос, но не отстранилась.
— Если бы ты сказал, — произнесла она мягко, — я бы не стала тебя удерживать.
Сюзанна резко повернула к ней голову.
— Мама…
— Нет, Сюзанна. — Аврора смотрела только на Диармайда. — Я бы боялась. Я бы не спала. Я бы молилась всем звёздам Альдераана. Но я бы не удержала тебя. Потому что тогда я бы лишила тебя права быть тем, кем ты стал.
Сераф подошёл ближе и остановился у изголовья кровати.
— Ты не приближаешься к грани, — спокойно сказал он. — Ты ходишь по ней. Это разные вещи.
Он говорил без упрёка. Просто факт.
— Вивикар не всесилен. Он использует трещины. Ты закрываешь их. Это не одно и то же, что принимать удар напрямую. Не переоценивай его. И не недооценивай себя.
Сюзанна покачала головой.
— Вы оба говорите об этом так… будто это партия в дейжарик.
Она посмотрела на Диармайда:
— «Без награды, без сожалений, без сомнений»? Ты правда так думаешь? Что у тебя нет сомнений?
В её глазах не было обвинения — только отчаянная потребность услышать правду.
Аврора мягко вмешалась:
— Путь Джедая — не отсутствие страха. И не отсутствие боли. Это выбор идти, несмотря на них.
Она взяла его ладонь обеими руками.
— Но ты не один. Ни как Джедай. Ни как Альдэ. Ты можешь не говорить нам всего… но не лишай нас возможности быть рядом.
Сераф чуть склонил голову.
— Ты сделал невозможное. Шесть мастеров. Один за другим. Никто в Ордене не смог. Это не «без награды». Просто награда — не медаль и не триумф. Это то, что сегодня Альдераан не утонул в крови.
Он сделал короткую паузу.
— Но если ты думаешь, что обязан сгореть до конца, чтобы завершить это — ты ошибаешься. Мы найдем Вивикара. Вместе.
За окном послышался далёкий звон колоколов — дневной сигнал в одном из городов долины. Мир продолжал жить.
Сюзанна наклонилась ближе.
— И если ты ещё раз решишь умереть молча и красиво, — прошептала она с дрожащей улыбкой, — я тебя сама убью. После того как спасу.
Аврора едва заметно улыбнулась.
В комнате больше не было ощущения надвигающейся бездны. Была усталость. Была тревога. Было понимание. И была семья.

Сераф ответил первым — спокойно, без лишнего напряжения:
— Вернулся. Почти сразу после… твоего падения.
Сюзанна чуть улыбнулась:
— И, конечно, не с пустыми руками.
Будто по сигналу, в коридоре послышались шаги — тяжёлые, размеренные. Дверь отворилась без лишнего шума.
В проёме появился Кайзен Фесс — высокий, массивный силуэт трандошанца на мгновение заслонил свет из коридора. За ним — Тэран Седрекс, аккуратно придерживая под мышкой футляр из тёмного металла. Чуть позже вошёл Клемент Альдэ, его присутствие ощущалось тихо, но весомо.
Кайзен остановился у стены, оценивающе глядя на лежащего на постели Джедая.
— Вестник жив, — коротко констатировал он. — Это правильно.
В его голосе не было ни тревоги, ни облегчения — только факт.
Тэран подошёл ближе.
— Ты заставил нас поволноваться, — сказал он мягче, чем обычно позволял себе. — Но показатели стабилизируются. Организм восстанавливается быстрее, чем я ожидал.
Клемент остановился у изножья кровати.
— Саммит завершился без кровопролития, — произнёс он. — Делегации разошлись. Перемирие будет подготовлено в течение недели. Ты добился того, ради чего приехал.
Кайзен тем временем кивнул Тэрану. Профессор аккуратно поставил футляр на столик и открыл его.
Внутри лежал голокрон — угловатый, из матового камня с тонкими гравированными линиями, сходящимися к центру. Он не излучал ни тёмной, ни тревожной энергии — лишь спокойный, древний отклик Силы, глубокий и чистый.
— Это не связано ни с Вивикаром, ни с событиями последних дней, — сразу уточнил Тэран. — Я проверил. Структура энергетического поля иная. Намного древнее.
Кайзен скрестил руки на груди.
— Руины старого храма Дже’дайи к северу от перевала. Он был спрятан в нише под обрушенной плитой. Похоже, часть чьей-то частной коллекции, потерянной много веков назад.
Сераф подошёл ближе, не касаясь артефакта.
— Дже’дайи… — тихо повторил он.
Тэран кивнул.
— Судя по резонансу — эпоха до раскола. Возможно, содержит философские трактаты или техники баланса, а не узко светлые или тёмные практики.
Клемент перевёл взгляд на Диармайда.
— Это не угроза, — сказал он. — Но это наследие. И, возможно, знание, которое не должно было исчезнуть.
Аврора мягко добавила:
— И уж точно не то, что стоит открывать сейчас.
Кайзен фыркнул негромко.
— Он не активен. Не зовёт. Просто… ждёт.
Тэран аккуратно закрыл футляр.
— Когда ты восстановишься, сможешь изучить его. Без спешки. Без давления. Это не поле боя.
Сераф посмотрел на брата — спокойно, твёрдо.
— Не всё в галактике — битва. Иногда Сила оставляет не испытание, а урок.
В комнате стало тихо. Не тревожно — спокойно. Саммит позади. Сидони свободна от шёпота. Вивикар всё ещё где-то в тени — но не здесь. А на столе лежал древний голокрон Дже’дайи — не как предвестник войны, а как напоминание:
Свет и Тьма когда-то были единым поиском равновесия.

Клемент кивнул — медленно, с тем спокойным достоинством, которое отличало его даже в самые тяжёлые дни.
— Перемирие — это уже больше, чем многие рассчитывали, — произнёс он. — Иногда достаточно одного шага, чтобы остановить падение. Ты сделал этот шаг.
Аврора мягко коснулась края одеяла, поправляя его так, словно Диармайд всё ещё был тем мальчиком, который засыпал у камина с книгой в руках.
— Тогда сегодня ты никуда не идёшь, — сказала она спокойно, но безапелляционно. — Ни в руины, ни в архивы, ни в размышления о Совете.
Сюзанна усмехнулась сквозь влажный блеск глаз:
— И никакой героической медитации по ночам. Я лично прослежу.
Сераф, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди.
— Совет подождёт сутки, — коротко добавил он. — Я передам им состояние дел. Формально миссия завершена. Не формально… — он на мгновение задержал взгляд на брате, — тебе действительно нужно восстановиться.
Тэран аккуратно забрал футляр с голокроном и поставил его на дальний столик.
— Я изолирую артефакт в защитном контейнере. Он не активен, но лучше не держать рядом с тобой ничего, что может усилить резонанс Силы. Твоё поле сейчас нестабильно.
Кайзен тихо фыркнул:
— Он пахнет усталостью, — произнёс трандошанец. — Но не поражением.
Клемент шагнул ближе к кровати.
— Оставайся. Сегодня ты — не Джедай, не делегат и не спаситель саммита. Сегодня ты — сын Дома Альдэ.
Аврора мягко улыбнулась.
— И брат.
Сюзанна добавила:
— И тот, кто всё ещё должен мне реванш в шахматы.
Даже Сераф позволил себе едва заметную тень улыбки.
В комнате стало легче дышать. Не было больше гулкого эха руин, напряжения клинков или тяжёлого давления чужой Тьмы. Лишь тихий свет альдераанского дня, знакомые голоса и чувство, что хотя бы на один вечер мир не требует жертвы.
Кайзен первым направился к выходу.
— Я буду снаружи, — коротко бросил он. — Если что-то изменится — я почувствую.
Тэран последовал за ним, оставляя семью наедине.
Сераф задержался на мгновение.
— Отдыхай, брат, — сказал он тихо. — Завтра будет завтра.
Дверь мягко закрылась. За окнами дворца ветер трепал зелёные сады Альдэ, солнце медленно склонялось к закату, а в комнате воцарилась спокойная тишина — не тревожная, не предвестник чего-то, а простая, человеческая.
Целые сутки. Иногда именно это — самая большая роскошь для Джедая.

Голографический передатчик корабля мягко загудел, и над круглой панелью проекции возникла высокая, строгая фигура Магистра. Сио Бакарн стоял в зале Совета на Тайфоне. За его спиной виднелись высокие арки храма, мягкий свет закатного солнца скользил по мраморному полу. Он внимательно посмотрел на Диармайда.
— Рыцарь Альдэ, — его голос был ровным и глубоким. — Да. Мастер Гарен уже связалась с Советом. И Мастер Сераф подтвердил произошедшее. Совет благодарит тебя.
Небольшая пауза.
— Ты вновь применил ритуал.
Это не был вопрос. Бакарн чуть наклонил голову, изучая состояние Диармайда даже через голограмму.
— Ты выглядишь… истощённым. С каждым разом воздействие усиливается?
В зале проекции воцарилась тишина. Магистр сложил руки за спиной.
— Мастер Сидони Гарен вышла на связь. Ей лучше, но она крайне разочарована в себе. Однако, она сообщила, что тебе удалось приостановить гражданскую войну на Альдераане с помощью перемирия. Диармайд, ты очень хорошо поработал - вопреки тяжелым обстоятельствам. Ты снова прошёл по самому краю. И снова вернулся.
Тон Бакарна стал более серьёзным.
— Совет обеспокоен не только Вивикаром. Мы обеспокоены тобой.
Голограмма слегка дрогнула от потоков корабельной энергии.
— Мы ощущаем изменения в твоём присутствии в Силе. Ты несёшь в себе остаточный след каждой очищенной связи. Это… не проходит бесследно. Ты говорил, что ощущаешь трещины в себе. Теперь мы ощущаем их тоже.
Взгляд Магистра стал жёстче.
— Ты должен понимать: если Вивикар осознает механизм ритуала полностью, он может попытаться обратить его против тебя, — он слегка повернул голову. — Но именно поэтому ты — единственный, кто способен завершить это.
Магистр Бакарн тяжело вздохнул и спросил:
— Скажи, удалось ли тебе узнать что-то о Нагнетателе Чумы, Владыке Вивикаре?

Голограмма Сио Бакарна не дрогнула, но в его взгляде мелькнула тень тяжёлого понимания.
— Ясно, — произнёс он спокойно. — Мастер Сидони действительно была последней из заражённых Мастеров. Это завершает цикл его пешек.
Он сделал короткую паузу.
— Но это не завершает Вивикара.
Свет из окон храма на Тайфоне ложился на его плечи мягким золотистым отблеском.
— Мы по-прежнему не можем обнаружить его источник. Ни координат. Ни сигнатуры. Он действует из тени и тщательно обрывает каждую нить.
Бакарн выпрямился.
— Возвращайся на Тайфон, Диармайд. Лично.
Это прозвучало как решение, уже принятое Советом.
— Мы обсудим всё, что знаем, вместе. Твоё состояние, природу ритуала, остаточный след, который ты несёшь… и возможные способы обратить это против него.
Взгляд Магистра стал твёрдым.
— Владыка Вивикар не может скрываться вечно. Чем меньше у него инструментов, тем больше он вынужден будет действовать напрямую.
Небольшая пауза.
— А когда он это сделает — мы будем готовы.
Голограмма слегка потускнела.
— До встречи на Тайфоне, Рыцарь Альдэ. И постарайся сохранить себя целым до нашего разговора.
Связь оборвалась, оставив в тишине корабля лишь тихий гул систем.