Клемент не ответил сразу. Он прошёлся вдоль камина, сцепив руки за спиной — не как жест нервозности, а как признак того, что он считает ходы.
— Ты мыслишь правильно, — сказал он наконец. — И именно поэтому этот вариант опаснее… но сильнее.
Сюзанна нахмурилась, но не возразила сходу — это уже было показательно.
— Если мы объявим сейчас, — продолжил Клемент, — Сидони получит окно. Маленькое, но достаточное.
Он поднял палец.
— Она не станет проверять состояние Альберика. Она заявит, что Дом Альдэ обязан немедленно предоставить второго делегата в духе процедурной добросовестности. И формально будет права.
Сюзанна кивнула, уже мысленно прокручивая последствия:
— И тогда мы либо выглядим неподготовленными, либо начинаем в спешке вытаскивать фигуру, у которой нет веса.
Она перевела взгляд на Диармайда.
— А это именно то, чего она добивается: хаос до начала переговоров.
Аврора заговорила последней — спокойно, но очень точно:
— А если ты скажешь это на переговорах, — она сделала акцент, — то это будет не просьба и не оправдание. Это будет факт. Свершившийся.
Клемент остановился напротив сына.
— Тогда Сидони не сможет требовать замену. Потому что процедура уже идёт. Она сможет возмутиться. Усомниться. Давить.
Он чуть усмехнулся.
— Но не переписать реальность задним числом.
Сюзанна добавила, уже почти сухо:
— И тогда любой её протест будет выглядеть не как забота о процессе, а как личная заинтересованность. Особенно если она начнёт слишком настойчиво говорить об Альберике.
Пауза.
— Это риск, — честно сказал Клемент. — Но это твой риск. И ты его осознаёшь.
Он положил ладонь на спинку кресла.
— Я готов его принять. Дом Альдэ готов его принять.
Аврора посмотрела на Диармайда мягко, но без иллюзий:
— Тогда тебе придётся выдержать первый удар самому. Без подстраховки. И сказать это так, чтобы ни у кого не возникло желания задать лишний вопрос.
Комната снова замерла. Решение было ясно. Оставалось лишь одно — сможет ли Сидони удержаться в рамках политики, когда её поставят перед фактом.

Утро в доме Альдэ начиналось непривычно тихо — слишком тихо для дня, который должен был стать поворотным. Это была не тревожная тишина, а скорее выжидательная: дом затаился, словно тоже понимал, что впереди — не обычный политический день.
В трапезной уже были слуги, но они двигались осторожно, почти бесшумно. Никто не обсуждал вчерашнее — ни вслух, ни шёпотом. Новости ещё не вышли за стены дворца, и это окно тишины берегли осознанно.
Клемент появился вскоре после Диармайда. Он выглядел собранным, но не напряжённым — в нём чувствовалась та самая герцогская выдержка, которая приходит только после десятилетий кризисов.
— Ты рано, — заметил он спокойно, наливая себе воду. — Значит, спал хорошо.
Это было не столько вопросом, сколько утверждением.
Чуть позже вошла Сюзанна. На этот раз с планшетом — но экран был погашен. Она села напротив, окинула Диармайда быстрым взглядом и едва заметно кивнула, будто подтверждая что-то для себя.
— До сих пор тишина, — сказала она. — Ни от Ристов, ни от Органа, ни от посредников Сидони.
Пауза.
— Это либо хороший знак, либо очень плохой.
Аврора появилась последней. Она не села сразу, а остановилась у окна, глядя на горы Джуран, залитые утренним светом.
— День начался ровно так, как должен, — произнесла она негромко. — Спокойно. Значит, первый ход будут делать не мы.
В этот момент комлинк на поясе Диармайда тихо завибрировал. Один короткий сигнал. Затем второй — подтверждение защищённого канала.
На экране высветилось: Входящее сообщение. Канал: закрытый. Метка: Джедайская. Отправитель: не указан.
Сюзанна тут же перевела взгляд на комлинк.
— Совет, — сказала она почти автоматически.
И затем добавила тише:
— … или кто-то, кто хочет, чтобы мы так подумали.
Клемент не стал комментировать. Он просто посмотрел на сына — внимательно, без давления.
Комната снова замерла. Утро только начиналось.

Комлинк тихо щёлкнул, подтверждая приём. На долю секунды экран потемнел, затем активировался голосовой канал — без голограммы, без идентификационного кода, только чистый звук, прошедший через несколько уровней шифрования.
Голос был знаком. Спокойный. Взвешенный. Чужой — и в то же время слишком хорошо узнаваемый для Диармайда.
— Рыцарь Диармайд Альдэ, — прозвучало негромко. — Говорит Магистр Сио Бакарн.
Короткая пауза — не для эффекта, а как будто он сверялся с чем-то по другую сторону связи.
— Мы фиксируем резкое искажение дипломатического контура вокруг Альдераана. Несколько часов назад Совет получил фрагментарные данные о… нестандартных действиях Мастера Сидони Гарен.
Ещё пауза, чуть длиннее.
— Данных недостаточно, чтобы сделать выводы. Но достаточно, чтобы выразить обеспокоенность.
Голос оставался ровным, но Диармайд знал этот тон. Так говорят, когда уже понимают больше, чем готовы озвучить.
— Ты был направлен туда именно потому, что способен действовать на границе политики и Силы. Совет не станет запрашивать у тебя отчёт сейчас — время для этого ещё будет. Но я обязан предупредить: если на переговорах возникнет ситуация, в которой поведение Сидони выйдет за рамки дипломатии… ты действуешь по своему усмотрению.
Небольшой выдох — почти незаметный.
— Даже если это будет стоить тебе сил. Даже если это будет выглядеть неприемлемо для сторонних наблюдателей.
Последние слова прозвучали особенно чётко:
— Приоритет остаётся прежним: предотвращение катастрофы. Любой ценой.
Связь не оборвалась резко — Магистр дал Диармайду возможность ответить, задать вопрос или хотя бы подтвердить приём.
В трапезной было по-прежнему тихо. Сюзанна внимательно смотрела на его лицо. Клемент не отводил взгляда. Ход сделан. Теперь — ответ.

Клемент отреагировал первым — спокойно, без резкости, но с той внутренней собранностью, которая появлялась у него всякий раз, когда речь заходила о границе между Орденом и Домом.
— Совет всегда узнаёт быстрее, чем хотелось бы, — сказал он ровно. — Иногда раньше, чем сами участники событий успевают осмыслить происходящее.
Он чуть прищурился.
— Но если они не требуют отчёта, значит, понимают: ты действуешь не по шаблону. И не по их сценарию.
Сюзанна, напротив, сразу уловила другое. Она внимательно смотрела на Диармайда — не с подозрением, а с привычной аналитичностью.
— Формулировка «по своему усмотрению» от Совета — это не доверие, — заметила она. — Это снятие с себя части ответственности.
Небольшая пауза.
— Они готовы позволить тебе сделать то, что сами не смогут защитить публично.
Аврора ничего не сказала сразу. Она подошла ближе, мягко положила ладонь на край стола и посмотрела на сына тем самым взглядом, в котором не было ни упрёка, ни страха — только принятие.
— Ты уже выбрал, — произнесла она тихо. — Не сегодня. И не после сообщения. Просто сейчас это стало… явным.
Клемент кивнул, соглашаясь с ней, и добавил:
— Если Совет говорит «любой ценой», а ты говоришь, что это не твой путь, — значит, именно ты и нужен им здесь.
Он посмотрел прямо на Диармайда.
— Не как инструмент. А как ограничитель.
Сюзанна слегка выдохнула и наконец позволила себе более личный тон:
— Нам не нужно знать все детали, — сказала она. — Если ты сам не считаешь нужным их озвучивать. Но мы должны понимать одно: ты не идёшь туда вслепую и не идёшь туда один.
В трапезной снова повисла тишина — но уже не напряжённая, а собранная. Все понимали: дальше вопросы будут задаваться не здесь.
Клемент нарушил паузу последним:
— Когда ты будешь готов выдвигаться — скажи.Дом Альдэ будет ждать новостей. Какими бы они ни были.
И в этот момент стало ясно: Диармайд не обязан рассказывать всё. Но и скрывать себя от семьи больше не требовалось.