Зенит слушал молча. Его взгляд на секунду снова скользнул к телу Дарт Лакрис, лежащему на холодном металлическом полу. Он смотрел на неё без жалости — но и без той ярости, которая ещё недавно кипела в нём годами. Словно что-то внутри него наконец выдохнуло. Затем он перевёл взгляд на карбонитовую плиту. Он постучал по корпусу кулаком, прислушиваясь к глухому звуку.
— Хм.
Тви’лек обошёл блок сбоку, осматривая замки, панели питания и крепления.
— Имперская карбонитовая установка… переносная.
Он провёл рукой по панели управления.
— Значит, жив. Если не повреждены жизненные параметры.
Зенит выпрямился и посмотрел на Диармайда.
— Я вытащу президента Гальтэ отсюда и перевезу в бункер Жучного Города. Начну разморозку из карбонита.
Он уже начал отдавать команды через комлинк, короткими, резкими фразами. Где-то в коридорах зазвучали шаги бойцов сопротивления. Затем он снова взглянул на джедая. Его лицо стало серьёзнее.
— Дождись меня там.
Небольшая пауза. Он оглядел полуразрушенный зал, пролом в потолке, через который виднелось ночное небо и огни республиканских кораблей.
— Чую тут что-то не так.

Бункер Жучного Города уже не гудел так, как раньше. Шум битвы остался далеко за стенами. Теперь здесь стояла тяжёлая, усталая тишина — та, которая приходит после победы.
Зенит стоял у одного из столов, опираясь руками о холодный металл. Когда Диармайд подошёл, тви’лек поднял взгляд. В его глазах не было привычной жёсткости — только усталость.
— Тай вот-вот проведёт тут встречу с гражданским комитетом. И все смогут увидеть инаугурацию нового президента.
Он тихо фыркнул.
— Победа сопротивления. Ура…
В его голосе не было радости. Зенит медленно кивнул в сторону соседней комнаты.
— Только вот Дарт Лакрис смеялась последней.
Он сделал шаг в сторону.
— Глянь на нашего благородного президента.
В соседнем помещении стояло несколько медицинских коек и переносных приборов. Один из них тихо гудел, откачивая остатки карбонитовой смеси. На койке сидел человек. Президент Гальтэ. Его волосы были растрёпаны, одежда всё ещё покрыта инеем после разморозки. Но самое страшное было не это. Его глаза. Они были широко раскрыты — и смотрели куда-то сквозь стены. Он тихо раскачивался вперёд-назад. И бормотал.
— Одиноко… Ушёл… Все… Кто? Нет… хватит… не надо…
Его руки дрожали, пальцы судорожно сжимали край одеяла. Он даже не заметил, что в комнате появились новые люди. Зенит тихо выдохнул.
— Похоже, пока мы воевали… она ломала его голову.

Гальтэ не сразу отреагировал на прикосновение. Его плечо дрогнуло под рукой Диармайда, но не так, как реагирует человек, узнавший поддержку. Скорее — как тело, которое просто почувствовало движение рядом. Его глаза медленно повернулись. Но взгляд всё равно проходил сквозь джедая, словно тот был частью той самой слепящей пустоты, о которой он говорил.
— Звезды… Все вокруг… Слепят…
Его пальцы поднялись в воздух, будто он пытался поймать что-то невидимое.
— Так много…
Он тихо засмеялся. Смех был хрупким. Ломаным.
— Они шепчут… Не надо… не надо…
Его дыхание стало сбивчивым, и он снова начал раскачиваться.
Рядом тяжело выдохнул Зенит. Он стоял, сцепив руки за спиной, но напряжение в его плечах было почти осязаемым.
— Имперские пытки сломали его.
Его голос звучал глухо.
— Он не сможет передать власть.
Зенит шагнул вперёд, посмотрел на президента — и затем резко отвернулся, будто не хотел больше видеть.
— Лакрис всё продумала.
Он ударил кулаком по металлическому столу. Звук эхом разошёлся по комнате.
— Она обыграла нас.
На секунду повисла тишина. Затем тви’лек резко выпрямился. В его глазах снова вспыхнул тот знакомый огонь — упрямый, опасный.
— Нет.
Он повернулся к Диармайду.
— Империя не может победить.
Его голос стал жёстче.
— Мы должны исправить это!

Зенит резко повернулся к нему. Его лицо на секунду стало почти жёстким — тем самым лицом, которое Диармайд видел на поле боя. Но в этот раз за этой жёсткостью стояло не желание уничтожать. Отчаяние. Он шагнул ближе.
— Так примени её!
Его голос прозвучал резко, но не как приказ — скорее как человек, который хватается за последнюю возможность. Он указал рукой на Гальтэ.
— Посмотри на него.
Президент всё ещё тихо бормотал, его пальцы медленно двигались в воздухе, словно он пытался раздвинуть невидимую завесу.
— Если он останется таким…
Зенит стиснул зубы.
— Балморра снова развалится.
Он отвернулся на секунду, пытаясь успокоиться.
Когда он снова посмотрел на Диармайда, его голос стал тише.
— Люди ждали его годами. Они верят в него.
Короткая пауза.
— Если он выйдет к гражданскому комитету таким… это будет конец всему, за что мы дрались.
Он тяжело выдохнул.
— Поэтому попробуй.
Зенит чуть отступил назад, давая джедаю пространство.
— Даже если шанс маленький.

Гальтэ вздрогнул, когда энергия Света коснулась его разума. На мгновение его тело будто замерло. Его глаза чуть сфокусировались — словно он почти увидел Диармайда. Но лишь на секунду. Затем его лицо снова исказилось страхом.
— Н-н-нет… Не может быть… Не может быть…
Его руки задрожали. Он отшатнулся от джедая, словно от чего-то страшного.
— Ух-уходи…
Его взгляд снова ушёл в пустоту. Комната погрузилась в тяжёлую тишину.
Зенит наблюдал за всем молча. Его лицо становилось всё более мрачным, пока Диармайд говорил.
Когда джедай закончил, тви’лек медленно выдохнул. Несколько секунд он просто стоял, опустив голову. Затем он подошёл к соседнему столу. Там лежал небольшой металлический контейнер. Он открыл его. Внутри находилось устройство — тонкий хирургический инструмент с длинным игольчатым модулем и небольшим нейроинтерфейсом. Зенит поднял его и повернулся к Диармайду.
— Корпорации выделили нам медицинские технологии.
Он говорил спокойно, но в его голосе ощущалась тяжесть решения.
— Тут есть спинномозговой имплант.
Он слегка покрутил устройство в пальцах.
— Врезается в мозговые и мышечные функции.
Тви’лек посмотрел на Гальтэ. Президент всё ещё тихо бормотал, качаясь на койке.
— С его помощью он сможет говорить… поставить подпись…
Зенит сделал короткую паузу.
— Но устройство экспериментальное.
Он снова посмотрел на Диармайда.
— Долго не протянет. И это может убить его.
Тишина снова повисла в комнате. Затем Зенит тихо добавил:
— Но Тай получит власть.
Он посмотрел на сломленного президента.
— И… сомневаюсь, что президент хотел бы прожить остаток жизни…
Его голос стал почти глухим.
— … вот так.

Зенит стоял неподвижно. Устройство всё ещё лежало в его ладони.
Когда Диармайд сказал «нет», тви’лек даже не сразу ответил. Он просто смотрел на джедая, будто пытаясь понять — серьёзно ли тот это сказал.
Тишина затянулась. Затем он медленно закрыл контейнер и опустил его на стол. Но его взгляд остался тяжёлым.
— Если Балморранцы узрят президента Гальтэ в таком состоянии…
Он коротко кивнул в сторону койки, где мужчина всё ещё бормотал и раскачивался.
— … после всего, что мы пережили…
Зенит провёл рукой по лицу. В его голосе не было злости. Только усталость человека, который слишком долго воевал.
— Они сломаются.
Он посмотрел прямо в глаза Диармайду.
— Люди держались годами. Потому что верили, что однажды всё закончится.
Короткая пауза.
— Что президент вернётся.
Его пальцы сжались на краю стола.
— Если они увидят это…
Он снова посмотрел на Гальтэ.
— Они не увидят жертву Империи. Они увидят конец.
Зенит снова перевёл взгляд на джедая.
— План становления Тая президентом провалится.
Его голос стал тихим.
— Конец.

Зенит долго смотрел на него. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах мелькнуло сомнение — короткое, почти незаметное. Наконец он тихо выдохнул.
— Ты понимаешь, что если ошибёшься… мы потеряем всё.
Он ещё раз взглянул на Гальтэ, затем снова на Диармайда.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
В этот момент за дверями бункера послышались шаги и приглушённые голоса. Через секунду дверь открылась. В помещение вошли несколько человек — представители гражданского комитета Балморры. За ними появился Тай Кордан. На его лице была смесь напряжения и надежды. Он остановился у входа, оглядел комнату, затем быстро шагнул вперёд.
— Мне доложили, что Дарт Лакрис мертва.
В его голосе звучало облегчение, которое он больше не пытался скрывать.
— В Собрике уже начинается восстание горожан. Оккупация подходит к концу!
Несколько членов комитета обменялись тихими, потрясёнными взглядами. Кордан подошёл к койке. Когда он увидел президента, его лицо смягчилось. Он осторожно наклонился.
— Сэр… я искренне рад видеть вас снова.
Его голос стал почти тихим.
— Моё изгнание длилось так долго…
Гальтэ медленно повернул голову. Его взгляд прошёл по лицу Кордана — но не остановился.
— Пусто… Всё уже…
Он отшатнулся назад.
— Идите…
Его руки начали дрожать.
— Ушли…
Кордан нахмурился. Он осторожно коснулся плеча президента.
— Сэр?
Он попытался улыбнуться, хотя в голосе уже слышалась тревога.
— Это я. Тай. Ваш торговый секретарь…
Он поднял глаза на Диармайда и Зенита.
— Что с ним?

Слова Диармайда повисли в воздухе. Несколько секунд никто не двигался.
Гражданский комитет переглянулся. На лицах людей читались растерянность, боль, неверие. Некоторые из них смотрели на Гальтэ так, будто надеялись, что он вдруг очнётся и скажет что-то осмысленное.
Но президент лишь продолжал тихо бормотать и раскачиваться.
Первым заговорил Сарел Корро.
— Нет… этого не может быть.
Его голос дрогнул.
— Он… он наш лидер.
Кордан опустил голову. Его руки сжались, но он быстро взял себя в руки.
— Имперская жестокость.
Он произнёс это тихо, но твёрдо.
— Вот почему мы не должны никогда прекращать бой с Империей.
Один из членов комитета — Нескер — шагнул вперёд. Его лицо стало деловым, почти официальным.
— Президент Гальтэ недееспособен.
Он перевёл взгляд на Кордана.
— Как старший чиновник, Тай, ты наследуешь его кабинет.
Кордан медленно поднял голову. В его глазах мелькнула тяжесть момента.
— Я… не хотел, чтобы это случилось так.
Сарел Корро сделал шаг вперёд. Он выпрямился, словно принимая решение не только за себя, но и за всю планету.
— Тай Кордан.
Его голос зазвучал громче.
— Мы, как честные жители Балморры, признаём твоё преемничество офиса президента.
Другие члены комитета закивали. Кто-то начал хлопать. Аплодисменты сначала были тихими. Потом всё громче. Кордан глубоко вдохнул. Он шагнул вперёд, выпрямился и посмотрел на людей вокруг.
— Я клянусь исполнять свои обязанности с честью, честностью и состраданием.
Он поднял руку.
— За Балморру!
— За Балморру! — отозвались голоса.
Аплодисменты заполнили бункер.
Только Гальтэ продолжал тихо бормотать свои обрывки слов, словно находился где-то далеко среди тех самых слепящих звёзд.

В бункере всё ещё звучали аплодисменты. Они были неровными, усталыми, но в них чувствовалось то, чего не было здесь долгие годы — облегчение.
Кордан выслушал слова Диармайда и медленно кивнул. Его взгляд на мгновение стал серьёзным, почти тяжёлым — словно он уже ощущал груз того, что только что принял на себя.
Затем он повернулся к гражданскому комитету.
— Своим первым указом…
Он сделал небольшую паузу.
— … я подам формальный запрос Балморры на вступление в Республику.
В помещении сразу поднялся шум. Кто-то ахнул. Кто-то улыбнулся. А затем снова раздались аплодисменты — уже громче, увереннее.
Несколько членов комитета переговаривались вполголоса, но большинство выглядело так, будто именно этого решения они и ждали.
Нескер повернулся к Диармайду. Он сделал шаг вперёд и чуть склонил голову.
— Мастер Джедай…
Его голос звучал уважительно.
— Не желаете что-то сказать в случае такого исторического события?

Слова Диармайда повисли в воздухе на несколько мгновений. А затем в бункере снова поднялся шум. Аплодисменты. На этот раз громче, чем прежде. Некоторые члены гражданского комитета кивали, кто-то переговаривался между собой, кто-то просто смотрел на джедая с благодарностью. Даже уставшие бойцы сопротивления у стен позволили себе короткие улыбки.
— Да пребудет с нами Сила! — прозвучал чей-то голос.
Аплодисменты постепенно стихли. Кордан сделал несколько шагов вперёд и остановился рядом с Диармайдом.
Он выглядел усталым, но в его взгляде появилась новая уверенность — уже не изгнанника, а человека, которому предстоит управлять планетой.
— Я должен закончить ещё пару дел на твоём корабле, прежде чем покину тебя, Диармайд Альдэ.
Он говорил тихо, чтобы не перекрывать разговоры вокруг.
— Есть вопросы, которые мы должны обсудить втроём.
Кордан повернул голову к тви’леку.
— Зенит, присоединишься к нам тоже там?