Металлические створки шлюза разошлись с приглушённым скрежетом, впуская группу внутрь станции. Воздух был пригоден для дыхания, но ощущался холоднее обычного, а вокруг стояла непривычная тишина — ни голосов, ни движения, лишь редкие потрескивания повреждённых систем.
Приёмный коридор, когда-то оформленный для встреч делегаций, теперь выглядел обезображенным. На стенах виднелись следы выстрелов и копоти, а вдоль тёмно-красного ковра лежали тела — гвардейцы Саркхая, охрана станции, дроиды. Всё указывало на внезапный и хаотичный бой.
— Это не организованная атака… — негромко заметил Феликс Ирессо, оглядываясь.
Тэран Седрекс быстро осмотрел ближайшего дроида и нахмурился:
— Системы распознавания целей нарушены. Они стреляли во всё подряд.
Сила в этом месте ощущалась странно — не как след боя, а как сжатое, давящее присутствие, источник которого находился где-то дальше по станции.
Вдруг один из лежащих у стены дроидов дёрнулся. Его сенсор вспыхнул, манипуляторы с резким скрипом пришли в движение, и он повернулся в сторону группы.
— Похоже, не все они окончательно вышли из строя… — пробормотал Седрекс.
Дроид сделал резкое движение вперёд, издавая сбивчивый сигнал. И в этот момент Диармайд вновь ощутил это давление в Силе — сильнее, чем прежде. Станция была не пуста.

Центральный зал станции открылся перед ними резко и без перехода — широкий, высокий, когда-то предназначенный для торжественных церемоний и встреч делегаций, теперь он выглядел почти кощунственно тихим. Свет здесь был приглушён, будто сама станция экономила остатки энергии, и длинные тени ложились на пол, искажая очертания всего, что находилось внутри.
У дальней стены, на возвышении, предназначенном для официальных приёмов, стояли они. Король и королева Саркхая. Король Сетун находился на коленях, руки закованы в наручники, рядом с ним — двое телохранителей в таком же положении. Королева Ниша оставалась на ногах, но даже в её стойке ощущалось напряжение — не страх, а сдерживаемая решимость.
Чуть в стороне от них стоял Владыка Кайрус — высокий, неподвижный, с уже активированным световым мечом, алое лезвие которого отбрасывало на стены нервные отблески. Он не двигался, но вся его поза говорила о готовности исполнить приказ без малейшего колебания.
А рядом с ним… Оугин Блейзус. Он стоял спокойно. Слишком спокойно. Руки сложены за спиной, взгляд направлен прямо на вошедшего джедая, словно он не оказался в центре кровавой бойни, а ожидал заранее назначенной встречи.
На его поясе висел световой меч.
— А вот и наш почтенный гость, — произнёс он ровно, без намёка на напряжение, и в его голосе не было ни торжества, ни злости — лишь холодная уверенность. — Ты не опоздал… как раз вовремя.
Он слегка повернул голову, не отрывая взгляда от Диармайда.
— Кайрус. Если Джедай сделает хоть один шаг к Их Величеству — перережь им горло.
— Будет исполнено, мой повелитель, — безэмоционально ответил Владыка Кайрус и, не меняя выражения лица, чуть приблизил пылающее лезвие к шее королевы.
Король Сетун поднял голову, и в его голосе впервые прорвалась отчаянная нота:
— Мы не угроза вам! Прошу… хотя бы отпустите мою супругу!
Блейзус не посмотрел на него. Его внимание было полностью сосредоточено на Диармайде.
— Я знал, что ты придёшь, — продолжил он, чуть склонив голову, словно изучая. — Ты всегда приходишь… когда считаешь, что ещё можно что-то спасти.
Короткая пауза повисла в воздухе, а на лице Блейзуса возникла злая ухмылка.
— Это… предсказуемо.

Блейзус едва заметно усмехнулся, и в этом жесте не было ни насмешки, ни раздражения — скорее холодное наблюдение.
— Страх? — он чуть склонил голову, словно действительно пытаясь рассмотреть в словах Диармайда что-то новое. — Ты всё ещё ищешь его во мне?
Он выдержал небольшую паузу, не отводя взгляда.
— Я помогу тебе его найти, если это то, чего ты ищешь.
Его взгляд на мгновение стал глубже, будто он всматривался не в самого джедая, а во что-то за ним, за пределами происходящего. Где-то вдали послышалось падение чего-то большого и громоздкого, а свет несколько мгновений замерцал. Тяжелое дыхание доносилось сквозь мрак.
— Ты смотришь на это как на обман, — продолжил он тем же ровным голосом. — Но ты просто не понял, с чем столкнулся.
Он сделал медленный шаг в сторону, оставаясь в той же спокойной, выверенной позе.
— Это не хитрость. И не маска.
Он чуть приподнял подбородок, оскаливая зубы.
— Это предназначение.
В это же время Владыка Кайрус едва заметно усилил давление светового меча у шеи Королева Ниша, не сводя взгляда с Диармайда.
— Прикажете? — холодно уточнил он.
Блейзус не ответил сразу, продолжая смотреть на джедая с тем же спокойствием, в котором не было ни сомнения, ни спешки, словно он уже знал, каким будет следующий шаг.

Блейзус выслушал его, не перебивая, и ответил не сразу — не из-за паузы ради эффекта, а будто просто позволил словам Диармайда занять своё место в тишине зала. Его поза не изменилась, взгляд оставался спокойным и сосредоточенным, как и прежде, но в этом спокойствии теперь чувствовалось чуть больше внимания, чем раньше, словно он не спорил, а сверял сказанное с чем-то уже известным.
— Театральность… — негромко повторил он, без усмешки. — Ты так это называешь, когда не можешь сразу объяснить.
Он сделал едва заметный шаг в сторону, меняя угол, но не дистанцию, и на короткий миг его взгляд словно «прошёл мимо» Диармайда, будто он смотрел чуть дальше, чем позволяла реальность, после чего вернулся обратно — точно, безошибочно.
— Тогда, на борту, ты тоже сначала пытался это назвать, — продолжил он тем же ровным тоном. — А потом просто держал её, пока она пыталась не потерять себя.
Фраза прозвучала спокойно, как констатация, без попытки подчеркнуть её значимость, но именно в этом и была несостыковка: он говорил так, будто видел не результат, а сам момент.
Блейзус не развивал мысль и не уточнял, о ком идёт речь. Он лишь чуть склонил голову, наблюдая за Диармайдом внимательнее, чем прежде.
— Ты узнал это ощущение сразу, — добавил он тише. — Просто не назвал его.

Блейзус не ответил сразу. Его взгляд остался на Диармайде, но теперь в нём не было прежней «человеческой» реакции — ни оценки, ни интереса, ни даже насмешки. Словно сказанное уже не имело значения, потому что нужный момент был пройден.
— Наконец-то, — произнёс он тихо.
И это не звучало как похвала. Скорее как фиксация.
На долю секунды свет в зале снова повёл себя странно — не погас, не замерцал, а будто «смазался», и тени на стенах легли чуть иначе, чем должны были. Этого было достаточно, чтобы Сила в пространстве отозвалась тяжёлым, вязким ощущением присутствия.
Блейзус не обратил на это никакого внимания.
— Ты называешь это «тоже», — продолжил он уже ровнее. — Как будто речь идёт о выборе.
Он чуть наклонил голову, и это движение было слишком медленным, слишком выверенным, чтобы быть обычным.
— Это не выбор.
Слова легли спокойно. Но в Силе — иначе.
— Ты видел только один случай, — добавил он. — И решил, что понял.
Теперь его взгляд стал жёстче, но не эмоциональнее — скорее глубже, как если бы за ним стояла не одна точка зрения.
— Это не единичное явление.
Пауза не повисла — она просто была.
— И не случайность.
Рядом Владыка Кайрус оставался неподвижен, но в его стойке уже чувствовалось напряжение, как у оружия, которое удерживают до нужного момента.
Блейзус же не отводил взгляда.
— Ты стоишь перед одним из них, — произнёс он тише.
И только на этих словах его голос на долю мгновения «соскользнул» — не меняя громкости, но оставляя ощущение, что фраза прозвучала не только из его горла.

Блейзус не стал спорить с ним дальше и не пытался увести разговор в сторону. Наоборот, в его взгляде появилась та самая определённость, которая возникает, когда скрывать больше нет смысла.
— Ты всё ещё думаешь, что имеешь дело с обычным шпионом, — произнёс он спокойно. — Но это не так.
Он не повышал голос, не делал резких движений — и именно это спокойствие начинало ощущаться неестественным.
— Я — Оугин Блейзус. И я — Дитя Императора.
Эта фраза прозвучала просто, как факт, но в Силе от неё осталось ощущение, будто она не ограничилась одним источником.
— Меня привели к нему ещё ребёнком. Не как ученика… как носителя, — продолжил он ровно. — Его воля, его знание… они не где-то вне меня. Они проходят через меня.
На короткий миг его взгляд «сместился», словно он смотрел сразу из двух точек, и сразу вернулся в прежнее состояние.
— Я не единственный, — добавил он. — Таких, как я, - легион. Нас распределяют там, где мы нужны: в Республике, в её структурах, рядом с теми, кто считает себя в безопасности.
Он не стал перечислять и не стал углубляться, но и не оставлял сказанное пустым.
— Мы наблюдаем. Ждём момента. И действуем, когда это необходимо.
Пауза не была театральной — она просто позволяла сказанному «встать на место».
— Ты видел один случай и решил, что понял, с чем столкнулся, — произнёс он уже тише. — Но это лишь малая часть того, что происходит на самом деле.

Блейзус выслушал его без малейшего напряжения, и на короткий миг в его взгляде мелькнуло что-то похожее на узнавание — не эмоция, а скорее совпадение с уже известным ему результатом.
— И всё же один джедай уже лишал Морреджа его силы, — произнёс он ровно, будто поправляя Диармайда не из спора, а из точности. — Ты это помнишь лучше меня.
Слова прозвучали спокойно, но в Силе отозвались иначе — как если бы они были произнесены не только из его собственной памяти.
Он не стал развивать эту мысль и почти сразу сместил акцент, будто предыдущая реплика была лишь отметкой, а не темой.
— Впрочем, сейчас это уже не имеет значения, — добавил он тем же тоном.
Где-то в глубине станции снова прокатился глухой звук, и освещение на долю секунды «просело», оставив тени резче, чем им следовало быть. Блейзус не повернул головы.
— К системе уже входит Имперский флот, — продолжил он. — Когда он выйдет на позицию, здесь не останется ничего, что имело бы значение для Республики.
Это не звучало как угроза. Скорее как объявленный факт.
Он перевёл взгляд чуть в сторону, на Короля Сетуна, и это было первое осмысленное смещение его внимания за всё время разговора.
— Но разрушение — не единственный вариант, — произнёс он спокойно. — Империя умеет отличать бесполезные потери от тех, что приносят результат.
На короткое мгновение его голос «сдвинулся» глубже, чем прежде, и сразу вернулся.
— Ваша планета может уцелеть.
Король Сетун поднял голову резче, чем позволяла ситуация, и в его голосе впервые появилась живая надежда:
— Что… что я должен сделать?
Блейзус не ответил сразу. Он снова посмотрел на Диармайда, и в этом взгляде больше не было ни наблюдения, ни оценки — только точная фиксация цели.
— Отдать приказ, — произнёс он наконец.
Пауза не была длинной, но в ней Сила ощутилась плотнее, словно пространство на секунду «сжалось».
— Твоим людям, — добавил он.
Клинок Владыка Кайрус остался у шеи Королева Ниша, не дрогнув ни на миллиметр. Блейзус же не отводил взгляда от Диармайда.
— Убить джедая.
На этих словах в его голосе снова мелькнуло то же едва уловимое «расхождение», как если бы решение было озвучено одновременно из двух точек — и сразу же снова стало единым.

Слова Диармайда не повисли в пустоте. На мгновение в зале стало тише, чем прежде, будто сама станция задержала дыхание перед выбором.
Королева Ниша выпрямилась, не отводя взгляда от джедая. В её голосе не было дрожи — только твёрдость, за которую обычно платят слишком высокую цену:
— Сенатор Грелл рассказывал нам о твоей храбрости. Я не подниму руку против тебя.
Король Сетун поднял голову следом, и в его словах не осталось прежней растерянности:
— Дружба с Империей для нас ничего не стоит.
Пауза, последовавшая за этим, не была долгой — но в Силе она отозвалась тяжело, как если бы решение, принятое ими, нарушило уже выстроенный порядок.
Блейзус не изменился в лице. Ни разочарования, ни раздражения — лишь всё то же спокойствие, которое теперь ощущалось почти чужеродно.
— Вы сделаете это выбором, о котором будете жалеть, — произнёс он ровно.
На последних словах его голос на долю мгновения «соскользнул» глубже, чем должен был, и сразу вернулся обратно, будто ничего не произошло.
Свет в зале не погас, но на короткий миг стал тусклее, а тени легли под невозможными углами, словно источник освещения перестал совпадать с реальностью.
Блейзус не посмотрел ни на короля, ни на королеву. Его взгляд был прикован к Диармайду.
— Когда ваша планета будет гореть, вы вспомните этот момент, — добавил он так же спокойно, без повышения голоса.
И только после этого он чуть повернул голову.
— Владыка Кайрус.
Это не прозвучало как крик или приказ. Это было достаточно.
Кайрус ответил мгновенно. Второй клинок вспыхнул алым светом, разрезав полумрак, и в следующую секунду он уже двигался вперёд, не оставляя пространства для колебаний — атака была прямой, быстрой и рассчитанной на то, чтобы закончить всё сразу.
Блейзус не вмешался. Он остался на месте, наблюдая, и в этом наблюдении не было интереса к исходу боя — только уверенность в том, что он уже предрешён.
На долю мгновения его пальцы едва заметно дрогнули, будто движение не до конца принадлежало ему, и тут же замерли снова, идеально неподвижные. В Силе же его присутствие ощущалось иначе, чем прежде: не как источник, а как точка, через которую проходило что-то большее, чем один разум, и это «большее» не обращало внимания ни на выбор правителей, ни на начавшийся бой.

Клинки столкнулись с резким треском, и алые дуги Владыка Кайрус обрушились на защиту Диармайда с той самой напористой яростью, которую он копил месяцами. Его стиль не изменился — Джар’Кай оставался таким же агрессивным и давящим, рассчитанным на то, чтобы сломать оборону за счёт темпа, а не точности. Удары следовали один за другим, не давая пространства для передышки, и каждый новый заход был чуть быстрее предыдущего, будто сам бой для него был освобождением.
В ответ на это зал будто начал «сжиматься». Не физически — но в ощущении. Пространство становилось плотнее, как если бы сама Сила в нём перестала быть нейтральной.
Блейзус не двигался. Он стоял там же, где и прежде, не вмешиваясь и не отдавая новых приказов, но его присутствие больше не было просто фоном. Оно ощущалось как нечто сквозное — не направленное ни на Кайруса, ни на Диармайда, а проходящее через саму сцену, как давление, которое не выбирает цель.
На мгновение его голова чуть повернулась — слишком медленно, чтобы это выглядело естественно в контексте происходящего. Его взгляд скользнул по дуге боя, и в этот короткий момент казалось, что он отслеживает не движения тел, а что-то глубже, чем они.
Свет снова дал сбой. Не полностью — лишь на долю секунды. Но этого хватило, чтобы тени от сражающихся на мгновение «отстали» от самих фигур, сместившись с ними вразнобой, будто реальность не успевала за происходящим.
Блейзус моргнул. И на этот раз это выглядело не как обычное движение. Слишком редкое. Слишком несвоевременное. Как если бы контроль над телом на мгновение перешёл не к тому, кто стоял перед ними изначально.
Его губы едва заметно шевельнулись. Ни приказа. Ни комментария.
Но в Силе это отозвалось как короткий, чуждый импульс — не направленный, не оформленный в слова, но ощутимый так же ясно, как удар клинка. И сразу исчезло.
Блейзус снова стоял неподвижно, наблюдая, как если бы ничего не произошло, а бой перед ним был лишь очередным этапом заранее известного ему исхода.