Зал наполнился скрежетом и гулом. Силовой Толчок Диармайда заставил Кайруса отшатнуться, его подошвы прочертили глубокие борозды в инее, покрывшем пол. Ситх зарычал, вскидывая мечи для новой атаки, но Барсен’тор уже сплетал потоки Силы в вязкую, парализующую сеть.
Энергия Силового Застоя окутала Кайруса, словно невидимый саван. Движения Ситха стали рваными, замедленными, будто он пытался пробиться сквозь толщу застывшей смолы. Его ярость, кормившая его силу, теперь обернулась против него самого, сжигая его изнутри.
— Сейчас! — пророкотал Кайзен Фесс.
Трандошанец не упустил момент. Его вибропосох, разогнанный до предела, обрушился на Ситха. Удар пришелся по касательной в плечо, сминая наплечник и заставляя Кайруса выпустить один из красных мечей. В ту же секунду Зенит, дождавшийся чистого сектора обстрела, всадил три точных болта в грудную пластину Ситха. Броня выдержала, но инерция выстрелов окончательно сбила врага с ног.
Кайрус рухнул на колено, тяжело дыша. Его глаза яростно метались, ища спасения у своего союзника.
— Блейзус... помоги... уничтожь их! — прохрипел Ситх.
Зал содрогнулся. Силовой Застой Диармайда сковал Кайруса, но это преимущество длилось лишь секунды. Оугин Блейзус, чье тело продолжало вибрировать от избытка темной мощи, вскинул руку в сторону своего вассала.
— Встань, Кайрус! — голос Блейзуса громыхнул, резонируя в самой Силе. — Твоя ярость — это Его воля. Не дай искре Света погасить твое пламя!
Черная дымка сорвалась с пальцев Блейзуса и впиталась в доспехи Кайруса. Ситх, который только что стоял на коленях, зарычал с новой силой. Его мышцы вздулись, а аура потемнела до багрово-черного цвета. Энергия Застоя Диармайда была буквально разорвана этой инъекцией чистой Тьмы.
Кайрус вновь вскочил на ноги, его мечи загудели с удвоенной частотой. Он больше не чувствовал боли от выстрелов Зенита или ударов Кайзена. Теперь это был безумный берсерк, чья единственная цель — прорубить путь к Барсен'тору сквозь любые препятствия.
В то же время Блейзус не оставил команду без внимания. Пока Диармайд концентрировался на удержании баланса, Оугин топнул ногой по инею на полу. Волна ледяного пламени прокатилась по залу, отбрасывая Ирессо и Зенита назад, лишая их выгодных позиций.
— Джедай... — Блейзус повернул голову к Альдэ, и в его взгляде не было ничего от того чиновника, которого Диармайд знал раньше. Это был холодный, бесконечный расчет. — Ты думаешь, что твои узы могут удержать то, что не имеет границ? Мой слуга выпотрошит твоих друзей, пока ты будешь смотреть в пустоту моего лика.
Кайрус с диким криком обрушился на Кайзена Фесса, заставляя того отступить. Ситх двигался неестественно быстро, подпитываемый энергией Блейзуса.

Зал наполнился шипением испаряющегося инея. Маневр Диармайда был исполнен с безупречной точностью мистика, чье тело стало лишь проводником воли Силы. Когда зеленый клинок погас, Кайрус на долю секунды провалился в пустоту собственного замаха — и этой ошибки, порожденной самонадеянностью, хватило Барсен'тору.
Серия резких ударов сверху обрушилась на поврежденный доспех Ситха. Кайрус вскрикнул, когда световой меч Диармайда полоснул по открытому плечу, выжигая плоть там, где вибропосох Кайзена уже подготовил брешь. Силовой толчок в спину окончательно лишил Ситха равновесия, впечатывая его в одну из панелей управления, а брошенный вдогонку меч Диармайда, описав сверкающую дугу, глубоко вонзился в бедро Кайруса, прежде чем вернуться в руку хозяина.
Владыка Ситхов рухнул, тяжело хрипя. Его ярость всё еще кипела, но тело начало отказывать.
— Ты... ничтожество... — выплюнул Кайрус, пытаясь опереться на один уцелевший меч, но его взгляд метнулся к Блейзусу. — Мой повелитель... даруй мне... мощь!
Оугин Блейзус, до этого момента лишь подпитывавший Кайруса, вдруг замер. Искажение вокруг него достигло предела. Воздух в зале стал настолько плотным от Тьмы, что Зенит и Ирессо с трудом могли сделать вдох.
— Ты подвел Его, Кайрус, — голос Блейзуса теперь звучал не просто как хор, а как приговор. — Ты — лишь сломанный инструмент. Мне не нужно твое присутствие, чтобы стереть этого Барсен'тора.
Вместо того чтобы исцелить Ситха, Блейзус резко сжал кулак. Диармайд почувствовал, как Тьма, которую Оугин вливал в Кайруса, внезапно обернулась против носителя. Ситх издал душераздирающий вопль, когда его собственная жизненная энергия была насильно вытянута Блейзусом для финального удара. Кайрус обмяк, превратившись в пустую оболочку, а накопленная мощь перетекла к Оугину.
Блейзус медленно пошел вперед, игнорируя выстрелы спутников. Пули Зенита просто сгорали в метре от него, превращаясь в пепел. С каждым его шагом по полу разбегались трещины, из которых сочился потусторонний свет.
— Теперь, Барсен'тор, — Блейзус остановился в пяти шагах от Диармайда. Его лицо дергалось в конвульсиях, кожа на щеках начала лопаться, обнажая пульсирующую тьму вместо мышц. — Посмотрим, как твой «покой» выдержит Его гнев. Ты хотел изгнать меня? Попробуй. Если твоя душа не сгорит раньше, чем ты закончишь первый слог.
Вокруг Блейзуса сформировался вихрь из обломков металла и ледяной крошки. Это был уже не бой на мечах. Это была манифестация воли Первого Сына.
Королевская чета в ужасе прижалась к стене за щитом Ирессо. Кайзен Фесс, почуяв запредельную опасность, выставил посох, но Диармайд понимал — физическая сила здесь бессильна.
[icon]https://i.imgur.com/9ilD1wT.png[/icon][nick]Augin Blaesus[/nick][status]Child of the Emperor[/status][char]<div class="character"><div class="char_title">Дитя Императора</div>  <div class="char_name"><a href="ссылка_на_анкету">Оугин Блейзус</a></div>  <div class="char_age_race">36, человек</div> <div class="char_affiliate">Дитя Императора</div></div><img src="https://forumstatic.ru/files/001a/b0/f5/14968.png">[/char]

Зал содрогнулся от психического давления. Поток Силового Света, сорвавшийся с руки Диармайда, вошел в соприкосновение с вихрем Блейзуса, и воздух в точке контакта зашипел, словно раскаленный металл, опущенный в ледяную воду.
Силовой Пролом, направленный Барсен'тором, ударил в структуру одержимости Оугина, пытаясь нащупать те самые нити, которыми Первый Сын удерживал свою жертву. Но ответ был мгновенным и сокрушительным.
Блейзус даже не шелохнулся. Он просто смотрел сквозь Диармайда. Его зрачки исчезли, оставив лишь бездонную, пульсирующую черноту. Когда Альдэ произнес свой призыв, одержимый издал короткий, лающий смех, который отозвался болью в висках всех присутствующих.
— «Угомониться»? — голос Блейзуса теперь звучал как скрежет тектонических плит. — Ты пришел с детскими заклинаниями к тому, кто видел рождение звезд и их смерть. Тело этого человека — не тюрьма, Барсен'тор. Это алтарь. И он с радостью принес себя в жертву.
Вихрь вокруг Блейзуса внезапно расширился. Обломки металла, подхваченные телекинезом, превратились в смертоносные снаряды. Оугин вскинул руку, и волна чистой Тьмы ударила в ответ на Силовой Свет Диармайда. Луч Джедая начал подергиваться, свет стал меркнуть, поглощаемый этой бездонной пустотой.
— Смотри, Хранитель... — прошептал Блейзус, и в этот момент иней на полу под его ногами сложился в причудливые, пугающие символы. — Смотри, как гаснет твоя искра.
Оугин сделал шаг вперед. Каждый его шаг сопровождался тяжелым ударом в самой Силе, словно огромный молот бил по наковальне реальности. Спутники Диармайда были буквально прижаты к стенам этой гравитационной аномалией. Кайзен Фесс пытался подняться, рыча от ярости, но его кости хрустели под невидимым прессом.
Диармайд чувствовал, как его Силовой Пролом наталкивается на стену. Это не было похоже на «болезнь» Вивикара, которую можно было купировать. Это была прямая трансляция чужой воли. Но в глубине этого монолита Тьмы, где-то на самом дне, Диармайд уловил едва заметное дрожание — остатки подлинного Оугина Блейзуса. Тот не боролся, как Кира, он был парализован ужасом, но он все еще был там.
Вихрь начал затягивать в себя всё больше предметов, угрожая сорвать с креплений саму обшивку мостика. Если не начать ритуал сейчас, станция превратится в братскую могилу.

Зал содрогнулся от столкновения двух полярных стихий. В тот момент, когда Диармайд рванулся в эпицентр шторма, реальность вокруг него словно замедлилась. Силовой Застой сковал разлетающиеся обломки в воздухе, а мощный Силовой Толчок в комбинации с Проломом обрушился на ментальные щиты одержимого, заставляя вихрь Тьмы болезненно сжаться.
Купол Силового Света, воздвигнутый Барсен’тором, отсек внешнее пространство станции от этого метафизического ада. Теперь внутри сияющей полусферы остались только двое: мастер-джедай и искаженная оболочка представителя Бюрократии.
— «Подлежит разрыву»?! — голос, исходящий из Блейзуса, стал глубже, в нем зазвучали нотки истинного, божественного высокомерия. — Ты пытаешься разорвать связь с тем, что вечно, маленький джедай? Ты режешь луч света, надеясь остановить солнце!
Оугин рухнул на колени, не выдержав давления купола Света, но его руки вцепились в пол, и из-под его пальцев во все стороны брызнули молнии Силы. Они бессильно бились о внутренние стенки твоего купола, отражаясь и сжигая одежду на самом Блейзусе. Его кожа начала обугливаться от переизбытка энергии, которую его тело не могло удержать.
— Джедай... он... он сгорит заживо! — выкрикнул Тэран, прикрывая глаза рукой от ослепительного сияния купола. — Диармайд, его тело не выдерживает такой нагрузки! Ты выжигаешь его вместе с Тьмой!
Ирессо и Зенит стояли в оцепенении, наблюдая за этой картиной. Даже Кайзен Фесс замер, прижав кулак к груди в знак уважения к мощи своего Вестника. Они видели не просто бой — они видели ритуал экзорцизма, который требовал от Диармайда запредельной концентрации.
Внутри купола Тьма начала бешено вращаться, пытаясь найти слабое место в твоем «узле». Блейзус поднял голову, и его лицо на мгновение прояснилось — на Диармайда посмотрели настоящие глаза Оугина, полные невыразимого страдания.
— Убей... меня... — прохрипел настоящий Блейзус, прежде чем черная пелена снова затянула его зрачки. — Пожалуйста... останови... это...
Но сущность внутри него тут же перехватила контроль. Одержимый резко выпрямился, несмотря на давление Силы, и ударил ладонями по полу. Волна Тьмы, густая как смола, попыталась захлестнуть ноги Диармайда, стремясь поглотить его Свет снизу.
— То, что говорит во мне — видит твой страх, Барсен'тор! Ты боишься его крови на своих руках!

Ситуация внутри купола накалилась до предела. Слова Диармайда, подкрепленные техникой древних Дже'дайи, начали действовать не как простое убеждение, а как духовный скальпель. С каждым словом — «Ты не был рождён в нём» — золотистое сияние купола пульсировало, буквально вытесняя багровые сполохи тьмы из пространства вокруг Блейзуса.
Когда Барсен'тор нанес серию Силовых Проломов, направленных на пресечение молний, Оугин издал звук, похожий на скрежет ломающегося льда. Энергия, которую он пытался аккумулировать, сдетонировала прямо в его руках, не сумев прорваться сквозь выставленные тобой заслоны. Его пальцы скрючились, а по телу пробежала волна судорог.
— «Вырван»?! — сущность внутри него взревела, и этот рев был полон не только ярости, но и первого, едва уловимого проблеска страха. — Ты не понимаешь, на что посягаешь! Я — часть Единого! Вырывая меня, ты рвешь саму ткань Его замысла!
Блейзус попытался подняться, шатаясь и хватаясь за горло, словно слова Диармайда физически душили его. Каждое движение рук Альдэ, отсекающее невидимые нити связи, отзывалось в одержимом вспышками боли. Тьма, что выплескивалась наружу, стала густой и вязкой, она больше не летела во все стороны вихрем, а судорожно цеплялась за плоть Оугина, пытаясь удержаться внутри «сосуда».
За пределами купола воцарилась мертвая тишина. Король Сетун и Королева Ниша смотрели на происходящее с ужасом и благоговением — они никогда не видели, чтобы Сила использовалась подобным образом.
Тэран Седрекс лихорадочно следил за показателями своего датапада.
— Диармайд, частота энергии меняется! — крикнул он, перекрывая гул Силы. — Связь... она становится нестабильной! Ты создаешь помехи в самом его существовании! Но давление на станцию растет, долго мы так не продержимся — реакторы начинают резонировать с твоим куполом!
Кайзен Фесс крепче сжал вибропосох, его глаза-щелки не отрывались от Вестника. Он видел, как роба Диармайда яростно бьется на ветру его собственной мощи.
— Заканчивай, Вестник! — пророкотал охотник. — Вырви корень этой Тени!
Блейзус вскинул голову. Его лицо превратилось в маску агонии, а голос стал тише, переходя в ядовитое шипение:
— Если я уйду... от него не останется ничего... Ты получишь лишь пустую оболочку... Ты готов к этой цене, Хранитель?
Темная энергия в куполе начала концентрироваться в одну точку в районе сердца Блейзуса, готовясь к последнему, отчаянному выбросу, чтобы разорвать твой купол изнутри.

Зал наполнился невыносимым, физически ощутимым звоном. Удар Диармайда по щеке одержимого прозвучал как гром среди ясного неба, разрывая пелену потустороннего шепота. Это был акт заземления — дерзкий, почти грубый для джедая, но необходимый, чтобы вернуть сознание Блейзуса в реальность.
Внутри Купола Света начался хаос. Тьма, запертая в теле Оугина, забилась в агонии, не в силах вынести прямого требования Барсен’тора. На вопрос «Назови себя!» сущность ответила коллективным воплем, от которого у Тэрана и Ирессо заложило уши.
Тело Блейзуса выгнулось дугой. Его кожа пошла трещинами, из которых вместо крови сочился густой черный туман, но взгляд Диармайда, твердый и непоколебимый, удерживал его душу, не давая ей окончательно раствориться.
— Я... я... — губы Оугина затрепетали. На мгновение Тьма отступила от его глаз, и в них вспыхнуло осознание. Это был короткий миг ясности, купленный неимоверной ценой.
— Меня... зовут... — прохрипел настоящий Блейзус, и каждое слово давалось ему с кровью. — Оно называет себя во мне... Корват! Мое имя в Нем — Корват!
Как только это имя — Корват — было произнесено вслух, вихрь Тьмы внутри Купола Света на мгновение застыл, словно парализованный. Но изгнание не произошло. Напротив, чернильные нити Корвата еще сильнее впились в плоть Оугина, обвивая его горло и грудь. Сущность, будучи разоблаченной, перешла в фазу отчаянной обороны.
Глаза Блейзуса вновь подернулись чернотой, но теперь в них читался дикий, животный страх.
— Ты узнал имя... — прохрипел Корват через рот Оугина, и этот голос был полон яда. — Но ты не сможешь вырвать меня, не убив его! Я врос в его кости! Я и есть его суть! Попробуй, Джедай! Ударь по имени — и ты ударишь по другу!
Черная аура Корвата начала пульсировать, пытаясь расшириться и разбить Купол Света Диармайда изнутри. Станция снова задрожала, а потолочные панели начали прогибаться внутрь под давлением Силы.
Тэран Седрекс вцепился в консоль, чтобы не упасть. Кайзен Фесс пригнулся, выставив посох вперед, готовый к любому исходу. Он видел, что Вестник стоит на пороге завершающего удара.

Мир вокруг Барсен’тора перестал существовать. Остались только два полюса — Ашла и Боган, Свет и Тьма, и воля джедая, выступающая между ними связующим звеном. Когда прозвучали древние слова Thiren vael korath, сама реальность в тронном зале пошла рябью, словно натянутый холст, который режут бритвой.
В момент, когда ладонь Диармайда коснулась лба Оугина, произошел ментальный взрыв. Силовой Свет, сфокусированный в одну точку, хлынул внутрь Блейзуса, выжигая чернильные пятна Корвата.
Сущность издала последний, захлебывающийся вопль. Это не был человеческий крик — это был звук рвущейся материи. Тень, которую Диармайд назвал по имени, буквально выплеснулась из пор кожи Оугина черным, маслянистым туманом. Она попыталась вцепиться в руку Альдэ, обжечь его своим холодом, но заклинание Ашлой и Боганом сковало её, не давая зацепиться ни за что живое.
С оглушительным хлопком, похожим на схлопывание вакуума, воронка исчезла.
Оугин Блейзус обмяк в руках Диармайда. Его тело больше не выгибалось в судорогах, оно стало пугающе тяжелым и естественным. Чернота ушла из его вен, оставив лишь мертвенную бледность и глубокие морщины человека, который постарел на десять лет за несколько минут.
— Всё... кончено... — прохрипел Ирессо, опуская щит. Его руки дрожали от пережитого напряжения.
Тэран и Зенит медленно вышли из-за своих укрытий. Осколки панелей и иней хрустели под их сапогами. В центре зала, в круге выжженного пола, стоял Диармайд, всё еще удерживая Оугина.
Королевская чета Саркхая медленно поднялась с колен. Король Сетун посмотрел на джедая с выражением, в котором смешались страх и глубочайшее почтение. Он видел чудо, но чудо страшное, требующее жертв.
Оугин медленно открыл глаза. В них больше не было Корвата. Только бесконечная, иссушающая усталость и... узнавание.
— Мастер... Диармайд... — его голос был едва слышным шепотом. — Тишина. Наконец-то... тишина в голове.
Он попытался вдохнуть, но закашлялся, и на его губах выступила кровь. Изгнание «Детей Императора» не проходит бесследно для физического тела — Корват был частью его нервной системы слишком долго.
Кайзен Фесс подошел ближе, его чешуйчатое лицо было суровым.
— Тень ушла, Вестник. Но этот человек... он угасает. Связь была слишком глубокой.

Тишина, воцарившаяся в зале, была почти физически ощутимой — она давила на перепонки после того нечеловеческого воя, который издавал Корват. Холод отступил, но воздух всё еще казался разреженным, выжженным мощью проведенного обряда.
Диармайд, чьи колени мелко дрожали от колоссального расхода внутренней энергии, склонился над Оугином. Рука Барсен'тора, всё еще хранящая остаточное тепло Силового Света, легла на плечо чиновника. Под пальцами джедай ощутил лишь хрупкое, изломанное человеческое тело. В Силе на месте Блейзуса зияла странная, пустая каверна — не Тьма, не Свет, а «ожог», оставшийся после резкого, насильственного вырывания чужеродной сущности.
Оугин с трудом сфокусировал взгляд на лице Альдэ. Его губы шевельнулись, пытаясь сформировать ответ, но сознание уже ускользало от него.
— Тихо... — прошептал он, и в его глазах промелькнул невыразимый ужас, смешанный с облегчением. — Мастер... оно... ушло... но я... я не чувствую...
Договорить он не успел. Тело Блейзуса внезапно обмякло, голова безвольно откинулась назад. Резкий «обрыв» связи с Корватом, который годами служил ему вторым позвоночником, привел к системному шоку. Организм просто «выключился», не в силах переварить образовавшуюся пустоту.
— Он отключился! — Тэран подскочил к тебе, сканируя Оугина медицинским датчиком. — Диармайд, показатели на нуле. Его мозг словно перезагружается после глобального сбоя. Пульс нитевидный, но стабильный. Он жив, но... я не знаю, кто проснется в этом теле.
Лейтенант Ирессо подошел с другой стороны, помогая тебе удержать равновесие и мягко отстраняя от Оугина.
— Мастер, позвольте нам. Вы сделали больше, чем мог бы любой из нас. Вам нужно сесть, пока вы сами не рухнули рядом с ним.
Зенит тем временем уже проверял состояние поверженного Кайруса. Тви'лек брезгливо толкнул тело Ситха носком сапога и обернулся к вам:
— Этот — всё. Выжжен дотла. Похоже, Блейзус — или то, что в нем сидело — забрал всё до последней капли перед уходом.
Король Сетун и Королева Ниша медленно приблизились к Диармайду. Король, поправив измятые одежды, склонил голову в глубоком, искреннем поклоне.
— Мастер Джедай... Мы видели многое в этой войне, но то, что вы совершили здесь... Вы спасли не только наши жизни, но и наши души. Саркхай в неоплатном долгу перед вами и вашим Орденом.
Королева Ниша, всё еще бледная, посмотрела на лежащего без сознания Оугина.
— Что с ним будет теперь? Он... он был монстром, или он был жертвой?
Кайзен Фесс подошел к Диармайду, его тяжелая рука легла тебе на плечо, давая опору.
— Вестник, ты вырвал корень, но рана глубока. Этот человек теперь — чистый лист, на котором Тьма оставила свои шрамы. Он проснется, но он будет бояться собственного дыхания.

Тяжелое дыхание Диармайда эхом отдавалось в затихшем зале. Каждое слово давалось ему с трудом, но Барсен’тор сохранял достоинство мастера, даже когда его собственная Тень удлинялась под светом восстанавливающихся ламп. Признание в том, что он сам не ожидал такой ярости от обряда, заставило монархов переглянуться.
Король Сетун сделал шаг вперед, его лицо, изрезанное морщинами усталости, окаменело. Он посмотрел на бессознательного Оугина не с жалостью, а с суровой горечью правителя, потерявшего своих верных подданных.
— Наши солдаты погибли из-за предательства Блейзуса, — голос Короля дрогнул, в нем слышался сдерживаемый гнев. — Они так гордились... они верили, что защищают мир. Они бы с почетом служили вашей Республике, Мастер Джедай. А теперь их тела остывают в коридорах этой станции из-за лжи человека, которому мы открыли двери.
Королева Ниша подошла к мужу, положив руку ему на предплечье, но её взгляд оставался прикованным к Диармайду. В её глазах читалось смятение — она пыталась примирить образ надежного дипломата Блейзуса с тем монстром, которого только что изгнал джедай.
— Тобас Грелл утверждал, что Блейзус был вашим союзником, — тихо произнесла она, и в этом не было обвинения, лишь горькая констатация факта. — Он был связующим звеном. Если Тьма может так глубоко пустить корни в тех, кому мы доверяем, то кому вообще можно верить в этой галактике?
Тэран Седрекс, проверяя состояние Оугина, на мгновение замер, услышав слова королевы.
— Доверие — это роскошь, которую Император Ситхов решил у нас отобрать, — подал голос ученый, не поднимая глаз от датапада. — Диармайд прав. Если эти «Дети» повсюду, то война идет не только на полях сражений, но и внутри каждого, кто имеет хоть каплю власти.
Кайзен Фесс коротко рыкнул, соглашаясь с Вестником. Его желтые глаза-щелки обвели зал.
— Враг, который носит лицо друга — самый опасный зверь. Но теперь у него нет лица. Вестник сорвал маску.
Диармайд чувствовал, как холод «Корвата» окончательно выветривается из помещения, но слова монархов оставили свой осадок. Альянс за Отделение выстоял, но цена была непомерно высока — кровь солдат и навсегда подорванная вера в соратников.

Слова королевы Ниши о Надии и Тобасе Грелле повисли в воздухе, привнося в холодную атмосферу станции каплю человеческого тепла. Несмотря на всё пережитое, она помнила о тех, кто остался в тени этого дипломатического кошмара.
Король Сетун, до этого момента казавшийся незыблемой скалой, тяжело опустил плечи. Он посмотрел на Диармайда, и в его взгляде больше не было монаршего величия — только бесконечная усталость человека, чей мир едва не рухнул.
— Это будет тяжелый урок для нас, Барсен'тор. Дай нам время, — сказала Ниша, подходя ближе к мужу и осторожно касаясь его руки, словно пытаясь передать ему часть своей стойкости. — Нам нужно не только похоронить мертвых, но и научиться заново доверять тем, кто стоит рядом с нами. После Блейзуса... каждый шорох в коридорах дворца будет казаться нам шепотом Ситха.
Она на мгновение замолчала, её взгляд скользнул по безвольному телу Оугина, которое Кайзен Фесс всё еще удерживал, ожидая команды джедая.
— Я надеюсь, Тобас Грелл и малышка Надиа в порядке, — добавила она, и в её голосе прозвучала искренняя тревога. — Мы обязаны им жизнью тоже. Без их решимости мы бы никогда не узнали правды, скрытой за маской Блейзуса. Они рисковали всем ради нас... и ради Республики.
Тэран Седрекс в этот момент возился со своим датападом, хмуро изучая энергетические всплески, оставшиеся после ритуала.
— Диармайд, станция всё еще «звенит» от твоего Света, — негромко произнес он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Но эхо Корвата... оно затухает. Если мы хотим вытянуть из Блейзуса хоть какие-то крохи информации, пока его разум окончательно не заперся в этой амнезии, нам нельзя медлить. Но и бросать здесь всё в таком хаосе — тоже не лучший вариант.
Лейтенант Ирессо перехватил свою винтовку, внимательно наблюдая за уцелевшими гвардейцами Саркхая, которые начали медленно стягиваться к центру зала, чтобы забрать тела своих товарищей.
— Альдэ, короли в безопасности, но Блейзус сейчас — самая нестабильная деталь во всей этой схеме, — вполголоса добавил Феликс, подходя ближе к Альдэ. — Мы не можем оставить его на попечение медиков Саркхая, при всем моем уважении к их Величествам. Император может попытаться «зачистить» его в любой момент.
Король Сетун посмотрел на Диармайда, ожидая его решения. Воздух на мостике постепенно прогревался, но напряжение никуда не исчезло.