Полупрозрачная фигура остановилась в шаге от Диармайда. Её очертания дрожали, словно отражение в воде, а голос звучал одновременно из воздуха и изнутри сознания.
— Я принадлежу Гаден-Ко.
Лицо призрака менялось: на миг оно становилось лицом самого восса, затем вновь искажалось тенями боли.
— Я — часть Гаден-Ко, которая страдает и должна быть исцелена.
По залу прошла волна холода. На каменном столе тело Гаден-Ко содрогнулось, будто связанное с этим явлением невидимой нитью.
Надиа Грелл напряжённо сжала колени ладонями, но удержала медитацию. Орин-Ва и Аша-Му оставались неподвижны, позволяя видению разворачиваться своим путём.
Фигура склонила голову набок, рассматривая Диармайда с почти человеческим интересом.
— Боль питается болью. Ты знаешь это из противостояния с Империей.
Вокруг призрака вспыхнули смутные образы: поля сражений, алые клинки, горящие миры, крики раненых. Затем всё исчезло.
— Тогда какой должен быть подход к тирану?
Голос стал жёстче.
— Или к скальпелю?
На последних словах фигура вытянула руку к груди Диармайда, не касаясь его, но будто предлагая ответить не словами, а выбором.
Тэран Седрекс, ничего не видевший, тихо прошептал с места у стены:
— Мне категорически не нравится, когда все молчат и смотрят в пустоту.

Призрачная фигура замерла, вслушиваясь в ответ Диармайда. Затем её искажённые черты начали разглаживаться, а голос впервые утратил оттенок страдания.
— Да. Выносливость ведёт к просвещению и силе.
Она приблизилась ещё на полшага, словно проверяя искренность сказанного.
— Твоё понимание позволило этому обмену пройти легче.
В следующее мгновение образ рассыпался на мерцающие искры и исчез без следа. Сразу же Диармайд ощутил удар боли — не рану, а тяжесть, будто его собственное тело на миг вобрало в себя чужое страдание: жар, озноб, ломоту в мышцах, жжение в крови. Воздух стал гуще, а сердце забилось тяжелее.
На столе же Гаден-Ко глубоко вдохнул и резко открыл глаза. Цвет лица постепенно возвращался, тёмные следы отравления начали бледнеть.
Орин-Ва удовлетворённо кивнул.
— Ритуал завершён. Гаден-Ко начал исцеляться.
Кайзен Фесс скрестил руки на груди и качнул головой.
— Жертва ради нежного существа? Ты думаешь высоко о мальчике, Вестник.
Тэран Седрекс задумчиво потер подбородок.
— Хм. Полагаю, иногда духовный идиотизм действительно является лучшей медициной.
Феликс Ирессо уже был рядом с Диармайдом.
— Присядь или не знаю... Ты бледный, как стена.
Зенит оглядел всех по очереди.
— Всё закончилось?
Надиа Грелл быстро подошла к учителю, тревожно всматриваясь в его лицо.
— Ты выглядишь уставшим. Это я виновата, я должна была настоять и быть добровольцем.
Орин-Ва перевёл взгляд с Диармайда на восстанавливающегося пациента.
— Впечатляет. Гаден-Ко стал сильнее.
Он сделал шаг в сторону, освобождая пространство.
— Вы можете уйти, когда пожелаете. Или остаться, чужеземцы.
Гаден-Ко тем временем уже сел, затем без посторонней помощи поднялся на ноги. Он прислушался к себе, будто проверяя новое состояние тела, после чего посмотрел на Диармайда.
— Мне уже лучше.
Его взгляд стал внимательнее, вспоминая недавнее нападение.
— Оружие того, кто напал на меня... Ещё один Джедай?

Гаден-Ко внимательно посмотрел на Диармайда, словно теперь видел в нём не просто чужеземца с мечом, а человека, в котором сочетались противоречия.
— Но я видел, как ты облегчил его смерть.
В зале повисла короткая тишина. Даже Орин-Ва и Аша-Му не вмешались, позволяя разговору идти своим путём.
Надиа Грелл выпрямилась рядом с учителем и ответила первой, голосом твёрдым, хотя и спокойным:
— В этом — наше различие с Империей.
Она взглянула на Гаден-Ко без вызова, лишь с убеждённостью.
— Мы сражаемся, когда вынуждены. Но не позволяем ненависти решать всё за нас.
Гаден-Ко опустил глаза, прислушиваясь к собственным мыслям и, возможно, к чему-то большему. Затем заговорил уже тише:
— Моё путешествие неправильное.
Он сжал ладонь, будто сердясь на самого себя.
— Я должен начать видеть видения. Они бы сделали меня мудрым.
Тэран Седрекс негромко пробормотал в сторону Зенита:
— Любопытная система образования. Пока не увидишь будущее — считаешься недоучкой.
Зенит пожал плечами.
— У нас на Балморре проще. Если выжил — уже чему-то научился.
Орин-Ва сложил руки в рукавах и спокойно произнёс:
— Видения приходят не по приказу. Чем сильнее за ними гонишься, тем дальше они уходят.
Аша-Му, убирая приборы, добавила:
— Иногда путь становится верным лишь после того, как кажется сломанным.
Гаден-Ко поднял взгляд на Диармайда.
— Ты много видел, чужеземец. Если нет видений... как ты узнаёшь, куда идти?

Гаден-Ко покачал головой, будто мягко, но упрямо отвергая саму формулировку Диармайда.
— Сила принадлежит вам.
Он коснулся ладонью груди, затем указал куда-то вверх, в сторону города и гор за его пределами.
— Я — Воссу.
В этих словах не было враждебности. Скорее убеждённость человека, выросшего в иной системе мира, где личное предназначение неотделимо от судьбы народа.
Гаден-Ко сделал несколько шагов по залу, словно проверяя восстановившееся тело, но затем резко остановился и нахмурился, будто что-то вспомнил.
— Х-хватит.
Он выпрямился и заговорил уже решительнее:
— Я должен завершить Паломничество.
Надиа Грелл удивлённо моргнула.
— Ты только что едва не умер.
Гаден-Ко будто не услышал замечания.
— Нужно найти каменную табличку в святом месте. Потенциальный Мистик, который наблюдает, получит знак. Направление.
Он повернулся прямо к Диармайду.
— Мне понадобится защита.
Феликс Ирессо тихо выдохнул сквозь зубы.
— Конечно понадобится. Потому что спокойно полежать пять минут — это слишком просто.
Тэран Седрекс поднял палец.
— Вношу рациональное предложение: сначала еда, вода, отдых, а уже потом священные таблички и очередные покушения.
Кайзен Фесс довольно оскалился.
— Если мальчик снова идёт в опасность, значит снова будет охота.
Орин-Ва посмотрел на Гаден-Ко строго, но без удивления.
— Ты восстановился быстрее ожидаемого. Ритуал дал тебе силу, но не бессмертие.
Аша-Му добавила:
— Если уйдёшь сейчас, боль вернётся.
Гаден-Ко всё равно не отвёл взгляда от Диармайда.
— Ты сказал, мой путь не завершён. Тогда идёшь ли ты со мной, Барсен’тор?

Гаден-Ко на мгновение задумался, будто споря между собственной нетерпеливостью и доводами, которые услышал. Затем всё же коротко кивнул.
— Да.
Он указал рукой в сторону южных земель за пределами храма.
— На юг — там, где находятся осквернённые гормаками земли. Они принадлежат им.
В голосе не было страха. Лишь сухое признание факта.
— Табличка была сломана. Сначала мы должны собрать её. Найти по кусочкам.
Тэран Седрекс тяжело вздохнул.
— Разумеется. Если можно усложнить задачу археологией на вражеской территории, почему бы и нет.
Гаден-Ко, не обратив внимания на реплику, посмотрел на Орин-Ва и Аша-Му.
— Я поговорю с целителями.
Затем вновь повернулся к Диармайду. В этот раз его тон стал заметно спокойнее.
— Вам следует отдохнуть.
Он склонил голову — почти как знак уважения.
— Как будешь готов, сообщи мне. Там я найду знамение.
На лице восса появилась редкая, сдержанная уверенность.
— И скоро обрету первое видение.
Надиа Грелл шагнула ближе к Диармайду.
— Слышал? Даже он понял, что тебе нужен отдых.
Феликс Ирессо уже подошёл с другой стороны, готовый подхватить при необходимости.
— Предлагаю на этот раз без споров с местными философами. Просто кровать.
Зенит усмехнулся краем рта.
— И желательно с дверью, которую не надо заслужить испытаниями.
Орин-Ва указал на боковой коридор.
— В гостевых кельях тихо. Чужеземцы могут пользоваться ими, если пришли не с оружием в сердце.
Аша-Му добавила, глядя на Диармайда:
— Боль, которую ты взял, уйдёт с отдыхом. Но только если позволишь ей уйти.

Служительница стояла у входа там же, где и прежде — неподвижная, с прямой спиной, будто всё произошедшее за эти часы никак не коснулось её мира. Она молча выслушала каждый упрёк Диармайда: резкий, усталый, заслуженный болью и изнеможением.
Рядом Надиа Грелл напряглась, явно готовая поддержать учителя, если тот снова пошатнётся. Феликс Ирессо уже держался достаточно близко, чтобы подхватить его. Когда Диармайд закончил и закашлялся, женщина впервые изменилась в лице. Не резко — но холодная маска дала трещину.
Она медленно склонила голову.
— Ты пришёл сюда с гневом.
Пауза.
— И с правдой.
Слова прозвучали негромко, но без тени насмешки.
Служительница подняла взгляд.
— Я увидела в тебе чужеземца, который требует. Не увидела того, кто отдаёт.
Она перевела глаза на его побледневшее лицо и дрожащую руку у стены.
— Это моя ошибка.
Тэран Седрекс негромко пробормотал:
— Наконец-то началась самая редкая церемония Восса: признание очевидного.
Женщина проигнорировала реплику.
— Я не искала смерти Гаден-Ко. Но поставила порядок выше жизни.
Теперь её голос стал твёрже, словно признание давалось нелегко.
— Это недостойно Святыни.
Она сделала шаг в сторону и опустилась на одно колено — жест неожиданный и для воссовской стражи, и для спутников Диармайда.
— Я не прошу прощения сейчас. Ты слишком истощён, чтобы слушать пустые слова.
Затем она подняла голову.
— Но я запомню этот день. И если Гаден-Ко станет Мистиком, я сама уйду отсюда, если он сочтёт меня недостойной служить этому месту.
Зенит тихо усмехнулся.
— Вот это уже звучит полезнее загадок.
Служительница встала и посмотрела на Ирессо.
— Уведите его. Он едва стоит.
Затем — снова на Диармайда.
— Чужеземец... сегодня ты исцелил больше, чем одного пациента. Хотя сам этого не хотел.

Служительница больше не пыталась отвечать. Она стояла молча, принимая на себя каждое слово Диармайда так же, как прежде принимала на себя его гнев. Но теперь в её молчании уже не было прежней уверенности — лишь тяжесть.
Группа покинула Святыню Исцеления и спустилась по широким ступеням вниз, туда, где снова начинались тропы, камень, лес и открытое небо.
Вечер на Воссе уже вступал в свои права. Золотые кроны деревьев темнели, воздух становился прохладнее, а далёкие огни города на вершине горы мерцали, словно звёзды, опустившиеся на скалы.
Диармайд шёл впереди, упрямо, хотя каждый шаг давался ему с усилием. Боль после ритуала не отпускала, а усталость будто цеплялась за плечи.
Феликс Ирессо наконец не выдержал и встал перед ним поперёк тропы.
— Всё. Хватит геройствовать.
Он сказал это без грубости, но твёрдо.
— Ты можешь злиться, спорить с местными, перевоспитывать цивилизации... завтра. Сегодня ты еле идёшь.
Надиа Грелл подошла сбоку и тихо взяла учителя под руку.
— Он прав.
В её голосе не было упрёка, только забота.
— Ты не обязан доказывать свою правоту, падая лицом в землю.
Зенит осмотрел окрестности привычным взглядом солдата.
— Лагерь паломников безопаснее, чем открытые руины. И ближе к храму, если утром снова начнётся безумие.
Тэран Седрекс поправил плащ и сухо заметил:
— К тому же, если ты умрёшь назло бюрократии, это будет крайне неэффективный протест.
Холидей вспыхнула рядом с ним.
— И драматичный. Но всё же не лучший.
Кайзен Фесс шёл сзади, довольно спокойно.
— Раненый вожак должен лежать. Иначе стая слабеет.
Слова трандошанца прозвучали почти как мудрость.
Когда они добрались до лагеря паломников, там уже развели огни. Несколько воссов без лишних слов освободили место у костра и принесли воду, одеяла и простую пищу. Никто не задавал вопросов.
Сува-Рак, стоявший неподалёку, лишь кивнул Диармайду.
— Ты выглядишь хуже, чем после боя.
Пауза.
— Значит, сегодня сражался по-настоящему.
Ночь опускалась на Восс. Лес шумел ровно и спокойно, будто сама планета предлагала хотя бы на несколько часов забыть о спорах, ошибках и долге.

Утренний свет только начинал заполнять лагерь паломников, когда группа собралась в палатке вокруг голографической карты. За тонкими тканевыми стенами слышались шаги воссов, потрескивание костров и далёкий шум леса.
План Диармайда выслушали внимательно. Никто не перебивал, пока он говорил. Лишь когда проекция погасла, в палатке повисло тяжёлое молчание.
Тэран Седрекс первым скрестил руки на груди.
— То есть часть плана ты скрыл, а другую часть назвал простой. Уже тревожно.
Холидей появилась рядом с ним с яркой улыбкой.
— Мне тоже нравится эта стратегия: “шансы ноль, но сюрприз будет позже”.
Феликс Ирессо наклонился над картой и ткнул пальцем в район Горма-Косса.
— Если там действительно сотни, прямой бой отпадает. Мы удержим Зал Истины какое-то время, но не бесконечно.
Зенит спокойно добавил:
— Значит, нужно, чтобы никто не понял, где мы, пока не станет поздно.
Он посмотрел на Диармайда.
— Если у тебя есть идея тихого входа — сейчас самое время поделиться.
Кайзен Фесс оскалился, рассматривая карту как охотничьи угодья.
— Большое логово. Много запахов. Много следов. Можно найти слабое место.
Надиа Грелл стояла рядом с учителем и внимательно смотрела на него, чувствуя, что он что-то недоговаривает.
— Ты хочешь взять меня с собой не просто так.
Она чуть сузила глаза.
— Это связано с Силой, верно?
Тэран хмыкнул.
— Разумеется связано. Когда он делает загадочное лицо — всегда связано с Силой.
За пределами палатки послышались шаги. Полог отодвинулся, и у входа появился Сува-Рак. Он оглядел собравшихся и без приглашения вошёл внутрь.
— Гаден-Ко сказал, вы идёте в Горма-Косс.
Короткая пауза.
— Тогда слушайте внимательно. Там чужеземцы не выживают долго. Даже воссы редко входят туда и возвращаются.
Он указал на западную часть карты.
— Но есть старый путь под скалами. Каналы воды. Заброшенный, тесный, вонючий.
Сува-Рак посмотрел прямо на Диармайда.
— Если хотите шанс — идите не как воины. Идите как тени.

На несколько секунд в палатке повисла тишина. Даже Сува-Рак не сразу ответил на отказ. Он лишь посмотрел на Диармайда долгим, тяжёлым взглядом, будто отмечая упрямство, которое хорошо понимал, но не одобрял.
— Тогда идите своим путём, — коротко произнёс он. — Но не говорите потом, что Восс молчал.
С этими словами он отступил к выходу и остался у входа, не вмешиваясь дальше.
Феликс Ирессо снова склонился над картой.
— Если вход действительно отдельный, мы справимся. Быстрый штурм, закрепимся внутри, подготовим позиции.
Он поднял взгляд.
— Но если тревога всё же пойдёт по поселению, времени у вас будет мало.
Зенит кивнул.
— Я беру верхнюю точку у бункера и перекрываю подходы. Если кто-то побежит за подкреплением — не добежит.
Кайзен Фесс довольно щёлкнул когтями.
— Узкие проходы хороши. Большие звери застревают. Их удобно ломать.
Тэран Седрекс поднял руку, как на лекции.
— Да, вопрос есть. Один маленький. Как именно два джедая собираются искать куски таблички в центре вражеского города, полном тех, кто вас немедленно убьёт?
Холидей улыбнулась.
— Я тоже голосую за раскрытие таинственной части плана.
Надиа Грелл спокойно посмотрела на Диармайда, ожидая, что он сам озвучит задуманное.
— Если мне предстоит участвовать, я должна знать всё.
Сува-Рак у входа бросил сухо:
— Хороший план любит правду. Плохой — тайны.

В палатке воцарилась тишина, наполненная тем редким видом недоумения, когда никто не уверен — только что услышал шутку или стал свидетелем чего-то опасно впечатляющего.
Несколько секунд после исчезновения Диармайда никто не двигался.
Затем Тэран Седрекс медленно снял очки, протёр их краем рукава и снова надел.
— Нет. Не помогло.
Холидей вспыхнула рядом с ним, хлопая в ладоши.
— О, это было великолепно. Совершенно безумно, но великолепно.
Феликс Ирессо резко обернулся к выходу, услышав звук снаружи.
— Он что... уже ушёл?
Зенит только усмехнулся.
— Да. И пока мы обсуждаем, он уже на полпути.
Кайзен Фесс втянул воздух ноздрями и щёлкнул зубами.
— Хитрый охотник. Исчезает без запаха. Полезный дар.
Надиа Грелл, в отличие от остальных, не выглядела удивлённой. Скорее — слегка раздражённой.
— Он специально устроил спектакль.
Она шагнула к выходу палатки и посмотрела в сторону площадки со спидерами, где уже поднималась пыль.
— И не взял меня с собой.
Тэран Седрекс поднял палец.
— Поправка: не взял никого. Это важно для равенства.
У входа стоял Сува-Рак. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло нечто похожее на уважение.
— Он не пошёл как тень.
Короткая пауза.
— Он стал тенью.
Надиа обернулась к остальным.
— Ладно. Хватит стоять. У нас своя часть задания.
Она указала на карту, оставленную на столе.
— Феликс, Зенит, Кайзен — готовимся к штурму бункера. Тэран, Холидей — в Святыню. И если учитель думает, что я позволю ему одному играть в невидимку в городе гормаков...
Она сжала губы.
— ... он плохо меня знает.