Сио крепко сжал протянутую руку и, опираясь на нее, поднялся на ноги. Несмотря на усталость и пережитое, в его движениях постепенно возвращалась прежняя уверенность, а вместе с ней — достоинство, которое никогда по-настоящему не покидало его, даже в самые темные годы его жизни.
Некоторое время он не отпускал руку Диармайда, внимательно рассматривая своего бывшего ученика. Не как Магистр Совета, оценивающий успехи падавана. Не как наставник, проверяющий усвоенный урок.
Как человек, который наконец увидел результат многих лет. На его лице появилась едва заметная улыбка.
— Вижу, я вряд ли смогу тебя еще чему-то научить.
В этих словах не было ни грусти, ни сожаления. Скорее удовлетворение. Сио перевел взгляд на бушующее море, которое постепенно успокаивалось вслед за штормом.
— Я побуду тут и отдохну... от всего.
Он ненадолго замолчал, словно сам удивляясь тому, насколько сильно хотел произнести именно эти слова.
— И спасибо тебе.
Магистр снова посмотрел на Диармайда.
— За то, что боролся там, где я не мог.
В его голосе больше не было тяжести Первого Сына. Не было двойного смысла. Не было скрытой борьбы. Только искренняя благодарность. Затем он слегка кивнул в сторону пещеры, откуда еще доносились голоса остальных.
— А ты иди.
На этот раз улыбка стала чуть заметнее.
— Кореллия и твоя Республика ждут тебя.
Тэран негромко усмехнулся неподалеку, словно давно ожидал услышать именно эти слова, а Надиа с облегчением перевела дух, окончательно убедившись, что перед ними действительно стоит Сио Бакарн и никто иной.
Шторм постепенно отступал к горизонту. А вместе с ним уходила и долгая тень, которая столько лет нависала над Кореллией, Орденом Джедаев и самим Магистром Бакарном.

Голограммы членов Совета появились одна за другой над проектором, освещая главный зал мягким голубоватым светом. Несмотря на расстояние в половину галактики, Диармайд сразу почувствовал их состояние через Силу. Они ждали этого доклада. Более того — они уже знали часть ответа.
Сатель Шан стояла впереди остальных. Ее лицо сохраняло привычное спокойствие, однако в глазах читалось напряжение последних часов.
— Мы ощутили сильное волнение в Силе.
Ближе к Диармайду подошла Сенатор Элани. Она позволила себе легкую улыбку, которая редко появлялась на ее лице во время официальных заседаний.
— Мы... рады видеть тебя живым, Диармайд.
Она перевела взгляд на Надию, затем вновь на Барсен'тора.
— Все мы.
Джерик Кейдан выглядел значительно менее сдержанным. Было очевидно, что он едва дождался возможности заговорить.
— После падения покрова Первого Сына мы резко ощутили всех Детей Императора.
Он нахмурился.
— Их тьма буквально кричит и воет сквозь Силу. Такое невозможно не заметить.
На мгновение в помещении воцарилась тишина.
— Они больше не скроются от нас.
Среди собравшихся членов Альянса прошел негромкий ропот. Даже Почтенный Голос слегка наклонил голову, словно осмысливая масштаб произошедшего. Гаден-Ко же скрестил руки на груди с выражением человека, который только что получил подтверждение многолетним опасениям.
Сатель внимательно посмотрела на Диармайда. Затем ее взгляд стал более задумчивым.
— Но есть одна странность.
Она обменялась коротким взглядом с остальными членами Совета.
— Мы не ощутили смерти Первого Сына.
Даже Джерик слегка нахмурился.
— Это не имеет смысла.
— Мы почувствовали разрушение покрова, — продолжила Сатель. — Почувствовали освобождение Сио Бакарна. Почувствовали раскрытие остальных Детей.
Она сделала небольшую паузу.
— Но мы не почувствовали смерть Первого Сына.
Элани задумчиво опустила взгляд.
— Словно что-то исчезло из нашего поля зрения... но не было уничтожено.
На несколько секунд повисло молчание. Затем Сатель вновь посмотрела прямо на Диармайда.
— Расскажи нам все с самого начала.
В ее голосе уже не было тревоги. Лишь внимание и уважение.
— Потому что мне кажется, Диармайд, что сегодня ты столкнулся с чем-то, чего прежде не встречал ни один Джедай нашего поколения.

Джерик несколько секунд молчал, будто пытаясь сопоставить услышанное со всем, что знал о Детях Императора и о самом Первом Сыне.
— Ты преодолел силу воли Первого Сына Императора?
Даже для него это звучало невероятно. Сатель же смотрела на Диармайда с заметно большим пониманием происходящего.
— Невероятно.
Она слегка покачала головой.
— Если Сио жив, мы должны немедленно доставить его на Тайфон.
В главном зале корвета повисла короткая пауза. Джерик повернулся к ней.
— Ты уверена, что это мудро, Сатель?
На его лице читалось сомнение.
— Мы говорим о человеке, который долгие годы был Первым Сыном, пусть даже не по своей воле.
Сатель не отвела взгляд.
— Мы говорим о Магистре Джедае, который сопротивлялся этой сущности столько лет и помог Диармайду изгнать ее.
Ее голос оставался спокойным.
— Если кто-то и заслужил шанс на восстановление, то это Сио Бакарн.
Несколько членов Альянса переглянулись между собой, внимательно слушая этот разговор. Сатель вновь посмотрела на Диармайда.
— Но окончательное решение мы примем после того, как поговорим с ним лично. Пока что главное — он жив. И благодаря тебе у нас появился шанс положить конец остальным Детям Императора.

Сатель едва заметно кивнула, выслушав слова Диармайда.
— Мы окажем ему всю необходимую помощь.
В ее голосе не было ни колебаний, ни сомнений.
— Сио многое предстоит пережить и осмыслить. Но он не будет проходить через это в одиночку.
Рядом с голопроектором заговорил Гаден-Ко, который до этого внимательно прислушивался к разговору.
— Дети Императора бегут прочь.
Мистик Восса скрестил руки на груди.
— Имперцы лишились своих указаний.
На его лице появилась редкая для него удовлетворенная улыбка.
— Многие из них уже отступают. Другие пытаются скрыться.
Голограмма Тая Кордана слегка дрогнула.
— Войска на Площади Капитолия окружены.
Президент Балморры выглядел уставшим, но довольным результатом.
— Республика все еще продолжает бои, однако после возвращения контроля над Кладезями Гвардии ситуация изменилась в нашу пользу.
Он посмотрел прямо на Диармайда.
— Впервые за долгое время мы не просто удерживаем позиции. Мы побеждаем.
Почтенный Голос медленно поднялся со своего места.
— Тень отступает.
Его взгляд скользнул по собравшимся.
— Не исчезла. Не умерла. Но отступает.
В главном зале на несколько секунд воцарилась спокойная тишина. После недель тревог, поисков и сражений это были, пожалуй, первые по-настоящему хорошие новости. И хотя война еще продолжалась, хотя впереди оставались другие Дети Императора, Империя и сам Бессмертный Император, сегодня произошло нечто важное. Первый Сын пал. Его покров был сорван. А Республика впервые увидела путь вперед.

Джерик одобрительно хмыкнул, что само по себе уже было редкостью.
— Думаю, Сенат Республики усвоил урок.
Он скрестил руки на груди.
— Некоторые уроки обходятся слишком дорого. Этот был одним из них.
Элани, стоявшая неподалеку от голопроектора, покачала головой.
— Лучше поздно, чем никогда.
В ее голосе ощущалось облегчение человека, который слишком долго наблюдал, как галактика повторяет одни и те же ошибки.
Сатель перевела взгляд на собравшихся представителей Альянса.
— И без Детей Императора у нас есть шанс восстановить наши миры без страха.
— Наконец-то, — тихо произнес Шууру.
Селкат выглядел необычайно спокойным.
— Мы так долго работали над этим.
Он обвел взглядом присутствующих.
— Даже не верится, что все позади.
Почтенный Голос медленно кивнул. Гаден-Ко позволил себе редкую улыбку. Даже Тай Кордан выглядел значительно моложе своих лет, чем в начале всей этой кампании.
Сатель вновь посмотрела на Диармайда.
— Ты и Альянс за Отделение сделали больше, чем мы рассчитывали.
В этот раз в ее голосе звучала не просто благодарность. Уважение.
— Возвращайтесь на Корусант, как будете готовы.
В зале повисло легкое недоумение. Сатель слегка улыбнулась.
— Пока вы сражались за Кореллию, произошло переизбрание Верховного Канцлера.
После этих слов по залу прокатился удивленный шепот. Даже Тай Кордан поднял бровь.
— И она захочет встретить всех вас лично.
На несколько секунд наступила тишина. А затем Надиа, стоявшая рядом с Диармайдом, негромко усмехнулась:
— Мы не успели закончить одну войну, а нас уже зовут на политические приемы.
Несколько человек рассмеялись. Впервые за долгое время этот смех не звучал натянуто. Он был настоящим. Потому что сегодня никто не думал о битвах, которые еще предстоят. Сегодня они позволили себе насладиться победой.

Леонтин Сареш уверенно стояла в центре церемониального зала, словно уже много лет занимала этот пост. Шум голосов постепенно стихал, а внимание сенаторов, журналистов и гостей было приковано к сцене.
— Дамы и господа. Члены Сената.
Ее голос разнесся по залу без малейшего напряжения.
— Я представляю вам Барсен'тора Ордена Джедаев, защитника Альянса за Отделение.
Сареш жестом указала в сторону Диармайда и собравшихся рядом представителей Альянса.
— Пока многие говорили о невозможности победы, эти люди действовали. Пока другие спорили о границах компромиссов, они защищали миры Республики. Пока Империя пыталась расколоть нас изнутри, они сохранили единство там, где его уже считали утраченным.
По залу прокатилась первая волна аплодисментов. Сареш дождалась, пока шум немного утихнет.
— Оказавшись на месте моего предшественника, я ввела протокол особого вознаграждения, который гарантирует, что Альянс за Отделение будет достойно вознагражден.
Теперь в зале стало заметно оживленнее. Некоторые сенаторы начали переглядываться.
— Несколько миллиардов кредитов на восстановление.
Аплодисменты усилились.
— Привилегированный доступ к новым гиперпространственным маршрутам.
В зале послышались одобрительные возгласы.
— Дополнительная поддержка ваших армий.
Теперь уже многие присутствующие поднялись со своих мест.
— И это только начало.
Церемониальный зал взорвался овациями. Тай Кордан заметно напрягся от такого внимания, словно ему было куда комфортнее командовать войсками, чем находиться под вспышками голокамер. Гаден-Ко выглядел так, будто предпочел бы оказаться где-нибудь на Воссе вместо сенатского приема. Почтенный Голос сохранял привычное спокойствие, однако даже он слегка склонил голову, принимая оказанную честь.
Сатель Шан наблюдала за происходящим с легкой улыбкой. Джерик же выглядел так, словно до сих пор не мог привыкнуть к тому, что его заставляют присутствовать на подобных мероприятиях.
Тем временем Сареш вновь подняла руку, призывая зал к тишине.
— Республика многим обязана этим людям.
Ее взгляд остановился на Диармайде.
— И особенно одному Джедаю, который сумел объединить тех, кого война пыталась разделить.
Аплодисменты вновь прокатились по залу. И как бы Диармайду ни нравились политики, в этот момент стало очевидно одно. Сегодня чествовали не канцлера. Не Сенат. И даже не Орден Джедаев. Сегодня чествовали победу.

Сареш внимательно выслушала Диармайда и утвердительно кивнула, словно именно такого ответа и ожидала услышать.
— Вы абсолютно правы, Мастер Альдэ.
Она обвела взглядом представителей Альянса, собравшихся на сцене.
— Я считаю это одновременно наградой и инвестицией.
Ее голос звучал уверенно и спокойно.
— Ресурсы Центральных Миров не бесконечны, однако мы будем стремиться рассматривать ваши требования и нужды настолько внимательно, насколько это возможно в нынешних обстоятельствах.
Несколько сенаторов согласно закивали. Сареш уже собиралась продолжить речь, когда вперед неожиданно выступил Кайзен. Трандошанец явно чувствовал себя неуютно под взглядами сотен людей, однако все равно заговорил.
— Вестник.
В зале мгновенно воцарилась тишина.
— Эш-ха — чужеземцы.
Кайзен обвел взглядом сенаторов.
— Но они сражались и умирали за нас.
Его голос оставался твердым и прямым.
— Их храбрость тоже должна быть вознаграждена.
Гаден-Ко слегка повернул голову в сторону Кайзена.
Почтенный Голос неподвижно замер, внимательно наблюдая за происходящим. Среди эш-ха, находившихся в зале, прошел едва заметный ропот удивления. Сареш несколько секунд молчала, после чего перевела взгляд на Почтенного Голоса.
— Справедливое замечание.
Затем она посмотрела на собравшихся сенаторов.
— Республика не должна забывать тех, кто проливал кровь ради ее защиты, независимо от того, являются ли они ее гражданами.
По залу прокатилась новая волна аплодисментов. Почтенный Голос медленно поднялся со своего места.
— Эш-ха не искали награды.
Его тихий голос удивительным образом был слышен во всем зале.
— Но память о верности ценится выше золота.
Кайзен довольно фыркнул и скрестил руки на груди, явно считая вопрос закрытым. А Диармайд мог заметить, что впервые за все время пребывания на Корусанте представители самых разных миров и народов выглядели не как союзники по необходимости. А как часть чего-то общего, за что они действительно вместе сражались.

Почтенный Голос медленно поднялся со своего места. Его темные глаза внимательно смотрели на Диармайда, а затем на собравшихся сенаторов.
— Да.
Его голос прозвучал негромко, однако в наступившей тишине был слышен каждому.
— Мы будем голосом в вашем большом хоре.
Среди эш-ха прокатился одобрительный ропот. Сареш не стала отвечать сразу. Она некоторое время рассматривала Почтенного Голоса и его воинов, словно оценивая путь, который они прошли вместе с Республикой.
— Вы и ваши воины доказали себя более чем.
Затем на ее лице появилась легкая улыбка.
— Целая планета?
В зале послышались смешки и заинтересованные перешептывания.
— Я могу найти пару вариантов.
На этот раз даже Почтенный Голос не сумел сохранить привычную невозмутимость. Он прикрыл глаза и слегка склонил голову.
— Трава, чтобы идти по ней, и мирные небеса?
В его голосе впервые прозвучала неподдельная надежда.
— Возрождение?
Он посмотрел на своих соплеменников.
— Мы будем бесконечно рады этому.
Зал вновь ответил аплодисментами. Однако прежде чем разговор успел двинуться дальше, вперед выступил Ирессо.
— Эй, эй, эй.
Лейтенант поднял руку.
— А как же спецназ Восса? И Гаден-Ко?
Несколько человек рассмеялись. Гаден-Ко лишь покачал головой.
— Спецназ будет почтен.
Мистик говорил спокойно, будто этот вопрос волновал его значительно меньше остальных.
— Но я надеюсь на другое.
Он перевел взгляд на Сатель и Джерика.
— Новые Джедаи прибывают на Восс.
Его взгляд задержался на Диармайде.
— Мистики могут обучать.
На этот раз в зале стало заметно тише. Даже некоторые сенаторы поняли значение этих слов. Речь шла уже не о наградах. Не о кредитах. Не о территориях. Речь шла о признании Восса частью будущего Ордена Джедаев. И судя по выражению лица Сатель Шан, это предложение она собиралась рассмотреть очень серьезно.

Сатель задумчиво сложила руки перед собой.
— Воссы более... серые, чем нам хотелось бы.
Она бросила короткий взгляд на Гаден-Ко.
— Их понимание Силы отличается от нашего во многих важных аспектах.
Джерик сразу подхватил мысль.
— И именно поэтому мы должны быть крайне осторожны в вопросе того, кого подвергать идеям Восса.
В его голосе не было неприязни. Лишь привычная осторожность человека, который видел слишком много последствий поспешных решений. Гаден-Ко спокойно выслушал обоих. Затем поднялся со своего места.
— Одна Сила.
Мистик коснулся груди раскрытой ладонью.
— Джедаи знают Свет и Тьму.
Его взгляд скользнул по присутствующим.
— Мистики знают серость. Золотую середину.
Он слегка наклонил голову.
— Мы покажем.
Сатель ничего не ответила, но Диармайд заметил, что она не отвергла эту идею окончательно. В этот момент Сареш вновь взяла слово.
— Есть еще один вопрос.
Шум в зале постепенно стих.
— Альянс за Отделение более не требует ежедневного надзора со стороны Республики.
Среди представителей Альянса послышались одобрительные возгласы.
— Однако вам необходим председатель в Сенате.
Она посмотрела на собравшихся лидеров.
— Кто-то, кто будет наделен полномочиями говорить от вашего имени.
Элани вскочила первой.
— О, Верховный Канцлер, для меня это будет честью.
— Это не тебе решать, Элани.
Диаб Дуин тут же подался вперед.
— И я был бы лучшим председателем.
Он ткнул пальцем в сторону сенаторши.
— Не спорь.
— Что?!
Шууру едва не подпрыгнул на месте.
— У меня в два раза больше опыта и...
Селкат резко повернулся к Диармайду.
— Диармайд, скажи им!
Теперь уже весь зал смотрел на Барсен'тора. Даже Сареш слегка приподняла бровь. Тай Кордан негромко усмехнулся. Почтенный Голос прикрыл глаза, словно заранее смирившись с неизбежным. А Гаден-Ко выглядел так, будто искренне не понимал, почему этот вопрос внезапно оказался настолько важным. В зале раздался смех. После победы над Первым Сыном спор о должности председателя Альянса казался почти комичным. Но именно поэтому он и был таким живым. Впервые за долгое время они спорили не о выживании. А о будущем.

Элани победно улыбнулась, хотя и постаралась придать лицу подобающую сенатору серьезность.
— Я позабочусь о том, чтобы Республика помнила о своем долге.
Она слегка склонила голову в сторону Диармайда.
— И о том, кому она этим обязана.
Диаб недовольно фыркнул. Шууру что-то пробормотал себе под нос о несправедливости демократических процедур. Тай Кордан лишь рассмеялся и покачал головой. Похоже, вопрос председателя Альянса был решен.
Однако Сатель вновь поднялась со своего места. На этот раз в зале стало заметно тише. Магистр Шан смотрела не на представителей Альянса. Не на канцлера. Не на сенаторов. Только на Диармайда.
— Каждый сыграл свою часть в великой общей победе.
Ее голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась особая торжественность.
— Каждый из присутствующих заслуживает признания за свои заслуги.
Она сделала небольшую паузу.
— Но для себя ты не попросил ничего, Диармайд Альдэ.
В зале воцарилась полная тишина. Даже журналисты перестали переговариваться.
— Твоя верность Свету.
Сатель медленно перечисляла каждое качество.
— Твои дипломатические таланты. Твоя способность объединять народы, которые веками не доверяли друг другу. И твои необычайные навыки.
Теперь уже многие сенаторы начали понимать, к чему она ведет. Джерик бросил на Сатель короткий взгляд, но не стал ее перебивать. Напротив. На его лице читалось согласие.
— Все это указывает на то, что ты можешь занять пустующее место в Совете Джедаев.
По залу прокатился удивленный шепот. Надиа застыла рядом с Диармайдом. Тэран удивленно поднял брови. Гаден-Ко широко улыбнулся. Почтенный Голос медленно склонил голову, словно услышал нечто давно ожидаемое. А Сатель продолжала смотреть прямо на Барсен'тора. Не как на героя войны. Не как на дипломата Республики. Не как на победителя Первого Сына. Как на Джедая, который прошел путь, достойный Магистра Совета.
— Совет готов рассмотреть твою кандидатуру, если ты сам этого пожелаешь.