На лице Эйлана появилась кривая усмешка, больше похожая на оскал.
— И мучил меня своим постоянным, образцовым нытьем.
В его руке уже был активирован световой меч с темно-оранжевым клинком, который отбрасывал тусклые отблески на стены контрольного зала. Он медленно повел световым мечом в сторону, словно проверяя баланс клинка перед боем.
— Я знаю, что ты сделал с Карсен, Блейзусом, Геландом, Софией Фареш.
При упоминании этих имен в голосе Калдера впервые прозвучала настоящая ненависть. Не ярость — именно ненависть. Холодная и въевшаяся глубоко внутрь.
— Я не потеряю Кладезь Гвардии Шесть такому чудовищу, как ты!
И почти одновременно с последними словами в контрольном зале начали активироваться защитные дроиды. Красные сенсоры один за другим вспыхивали вдоль стен, а тяжелые турели медленно разворачивались в сторону Диармайда и его спутников.
Кайзен тихо зарычал, перехватывая вибропосох покрепче.
— Маленькое существо любит сложные охоты.
Тэран уже спешно доставал из сумки генератор щита.
— Ох, я так и знал, что спокойного разговора сегодня не получится...

Эйлан слушал Диармайда с выражением почти болезненного раздражения, словно каждое слово Джедая вызывало в нем внутренний конфликт, который он сам отчаянно пытался подавить.
— Спасибо, но нет.
Его пальцы крепче сжали рукоять светового меча.
— Сам Первый Сын призвал меня к бою. Я не стану снова каким-то дружком Джедая.
На лице Калдера появилась фанатичная уверенность.
— Мне пришлось повозиться, чтобы найти код запуска... но оно того стоило.
Темно-оранжевый клинок резко взметнулся вверх.
— За моих братьев и сестер!
В следующую секунду из ладони Эйлана вырвалась мощная Волна Тьмы. Удар Силы с грохотом врезался в Диармайда и его спутников, отбрасывая их прочь от входа в контрольный зал. Металлический пол содрогнулся, терминалы осыпались искрами, а Тэран едва успел активировать щит, чтобы смягчить часть удара.
И почти сразу после этого вокруг входа вспыхнул энергетический барьер. Контрольный зал оказался отрезан.
— Ох, это уже совсем невежливо! — раздраженно выкрикнул Тэран, поднимаясь на ноги среди обломков.
Но времени жаловаться не было. Из боковых производственных отсеков начали выходить дроиды, активированные Эйланом еще раньше. Красные сенсоры один за другим загорались в полумраке фабрики.
А затем тяжелые шаги заставили весь уровень слегка содрогнуться. Из-за линии остановленных конвейеров появился средний боевой дроид — массивная машина с тяжелой броней и встроенными пушками, явно предназначенная для штурма укрепленных позиций.
Кайзен довольно оскалился.
— Вот теперь охота становится интересной.

Эйлан с грохотом впечатался в стену контрольного зала, оставляя после себя сеть трещин в металлической панели. Его световой меч едва не выпал из руки, но он все же удержал его, тяжело дыша и пытаясь подняться вновь.
Но Силовой Застой Диармайда уже начал действовать. Тело Калдера дернулось, словно сопротивляясь чему-то невидимому. Мышцы напряглись до предела, а колени постепенно начали подгибаться под давлением чужой воли, навязанной через Силу.
— Нет...
Его голос прозвучал глухо и надломлено. Эйлан попытался вновь поднять меч, но рука дрогнула и застыла в воздухе, охваченная энергией ритуала.
— Ты... не понимаешь...
Слова начали срываться уже не так уверенно, как раньше. Будто внутри действительно что-то трещало. Или кто-то.
Темно-оранжевый клинок задрожал вместе с рукой Калдера. По его виску медленно стекла капля пота.
— Это не... наложение...
На мгновение его лицо исказилось болезненной гримасой, а затем взгляд резко изменился — в нем вспыхнула та самая чужая ненависть, которую Диармайд уже видел у остальных Детей Императора.
— Я ВЫБРАЛ ЭТО!
Волна Темной стороны попыталась вновь вырваться из Эйлана наружу, но Силовой Застой не позволил ему подняться с колен полностью. Его тело буквально дрожало от внутреннего сопротивления. И все же где-то глубоко под этим гневом промелькнуло нечто другое. Страх.
Снаружи контрольного зала тем временем продолжался бой. Выстрелы и взрывы разносились по фабрике, но спутники Диармайда пока успешно удерживали позиции, не позволяя дроидам прорваться внутрь.

Свет вокруг Эйлана начал сгущаться все плотнее. Сначала он пытался сопротивляться — дергался, напрягал мышцы, пытался подняться с колен, но поток Силового Света Диармайда словно вдавливал его обратно, не позволяя вырваться.
Контрольный зал дрожал. Не от механизмов фабрики. От Силы.
Воздух вокруг Калдера исказился, будто сама реальность начинала трещать под давлением ритуала. Темно-оранжевый световой меч выскользнул из его руки и с шипением погас, покатившись по полу.
— Хватит...
Голос Эйлана сорвался почти на рычание. Но чем сильнее становился поток Света, тем заметнее менялся его голос. Он начинал раздваиваться. Один принадлежал самому Калдеру — надломленный, полный боли и ярости. Второй же звучал глубже, древнее, словно доносился из-под поверхности чего-то живого.
Когда Диармайд произнес имена остальных Детей Императора, тело Эйлана резко дернулось.
— Ложь...
Однако это слово уже не звучало уверенно. Свет продолжал давить. И тогда ветер внутри контрольного зала усилился настолько, что часть терминалов начала искрить и отключаться. Металлические панели задрожали, а по стеклам пошли трещины. Эйлан закричал. Не от боли. От сопротивления.
— Ты ничего не понимаешь!
На мгновение его глаза вспыхнули янтарным светом, чужим и неестественным.
— Я был избран! Мы были избраны!
Но стоило Диармайду потребовать имя, как весь поток Темной стороны внутри Калдера словно содрогнулся. Его тело выгнуло назад. Пальцы впились в металлический пол.
— Нет...
Теперь голосов стало уже три. Один принадлежал Эйлану. Второй — сущности. А третий был чем-то промежуточным, будто сама связь между ними начала рваться. Свет вокруг Диармайда становился все ярче. И наконец из горла Калдера вырвался крик — не как ответ, а как вынужденное признание:
— ВОРН’АКЕЛ!
В ту же секунду по всему залу прокатилась ударная волна Темной стороны, будто само имя было цепью, которую только что насильно вытащили наружу.

Поток Темной стороны продолжал вырываться из Эйлана рывками, словно загнанный в угол хищник, который понимал, что его начинают отрывать от добычи. Контрольный зал содрогался все сильнее — часть освещения уже погасла, а аварийные лампы окрашивали помещение в тревожный алый цвет.
Но теперь Диармайд был не один. Сила Надии вплелась в его собственную — моложе, менее опытная, но искренняя и яркая. Их голоса звучали вместе, а Свет, окружавший Эйлана, начал уплотняться, превращаясь почти в оковы.
Тело Калдера дрожало. Нет. Уже не только тело. Что-то внутри него начинало рваться.
— НЕТ!..
Крик Ворн’акела прокатился по залу сразу несколькими голосами, словно сущность пыталась удержаться одновременно на всех уровнях сознания Эйлана.
— Он МОЙ!
Темная энергия вновь вспыхнула вокруг Калдера, но теперь Свет Диармайда и Надии не просто сдерживал её — он буквально разрезал связи внутри.
И тогда Эйлан впервые закричал уже своим собственным голосом.
— Дж... Джари...
Это имя вырвалось почти бессознательно. И словно в ответ на него двери контрольного зала распахнулись. На пороге появился Джари Орез. Мирилианин замер, тяжело дыша после боя. За его спиной еще слышались выстрелы и звуки сражения, но сам Джари будто перестал замечать все вокруг. Перед ним был Эйлан. Не предатель. Не чудовище. А человек, которого разрывало что-то чужое. Глаза Джари расширились от потрясения, когда он увидел потоки Света, удерживающие Калдера, и услышал этот нечеловеческий голос.
— Что... что вы с ним делаете?..
Но уже в следующую секунду он увидел лицо Эйлана. И страх. Настоящий страх в его глазах.
— Джари... помоги мне...
Ворн’акел тут же взвыл сквозь Силу, и тело Калдера резко выгнулось назад, словно сущность пыталась заглушить эти слова прежде, чем они прозвучат снова.

Вспышка Света медленно угасла. Еще несколько секунд по контрольному залу гуляли остатки вихря Силы, заставляя дрожать искореженные панели и раскачивая оборванные провода под потолком. Но постепенно все начало затихать.
Исчез и тот чужой, давящий голос. Остался только тяжелый звук дыхания. Эйлан лежал на полу неподвижно, опираясь ладонями о металл, словно не был уверен, что вообще способен удержать собственное тело. Его трясло. По лицу стекал пот, а глаза, еще недавно наполненные янтарным свечением, теперь были обычными — человеческими. Растерянными. Пустыми. Он медленно поднял взгляд сначала на Диармайда, затем на Надию, будто пытался понять, где находится и что вообще произошло. А потом увидел Джари. И замер.
Джари Орез тоже не двигался. Мирилианин стоял так, словно боялся сделать хотя бы шаг и разрушить этот момент. Его световой меч уже давно был деактивирован, а в глазах читалось не недоверие — ошеломление.
— Эйлан...
Калдер дернул плечом, будто от боли.
— Я... помню...
Голос у него был хриплый, надломленный. Он зажмурился и опустил голову, а затем тихо, почти неслышно произнес:
— Я видел все.
Эти слова прозвучали страшнее любого крика. Джари медленно подошел ближе, все еще не сводя с него взгляда.
— Это был не ты.
Эйлан нервно усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего веселого.
— Был. И я... не был. Я пытался остановиться... Но не мог.
Он тяжело сглотнул и отвел взгляд в сторону, не в силах смотреть Джари в глаза.
— Я убивал их.
В контрольном зале наступила тишина. Даже выстрелы снаружи теперь казались очень далекими. Джари опустился рядом с другом на одно колено и после короткой паузы крепко схватил его за плечо.
— Ты вернулся. Это главное.
Эйлан резко закрыл глаза, будто только сейчас окончательно осознал, что голос в его голове исчез. Что впервые за долгие годы наступила тишина. И именно это сломало его окончательно. Он тяжело выдохнул и опустил голову, не пытаясь скрыть дрожь в руках. Позади продолжали доноситься звуки боя — Кореллия все еще горела. Но Кладезь Гвардии Шесть был спасен.

Джари не сразу ответил. Мирилианин продолжал сидеть рядом с Эйланом, все еще удерживая его за плечо, будто боялся, что стоит отпустить — и тот снова исчезнет. Однако слова Диармайда заставили его поднять взгляд. В его глазах больше не было прежнего отчаяния. Только усталость. И тяжелое понимание того, что война вокруг них не закончилась.
— Да... я понимаю, Мастер Альдэ, — тихо ответил Джари. — Если Первый Сын действительно стоит за всем этим, тогда вам нельзя останавливаться.
Эйлан медленно поднял голову. Он выглядел опустошенным, словно из него вырвали нечто, державшее его на ногах долгие годы. Но вместе с этим в его взгляде впервые появилась ясность.
— Другие... Они почувствуют это, да?..
Его голос был слабым, но теперь уже полностью принадлежал ему самому.
— Ворн’акел исчез. Они узнают.
Джари нахмурился, но лишь крепче сжал плечо друга.
— Тогда пусть приходят.
На мгновение между ними вновь мелькнуло то самое старое доверие, о котором говорил Орез. Эйлан устало выдохнул и прикрыл глаза.
— Коды доступа... Я помню их все. Фабрика снова будет работать на Республику.
Он посмотрел в сторону терминалов, часть которых уже постепенно перезапускалась после энергетического всплеска.
Внизу, за пределами контрольного зала, вновь начали слышаться тяжелые механические звуки. Но теперь это были не вражеские шагоходы. Перепрограммированные системы Кладезя Гвардии Шесть возвращались под контроль Республики. В этот момент на связь вновь вышел Тай Кордан. Его голос прорезался сквозь шум помех:
— Диармайд? Мы фиксируем смену идентификационных кодов фабрики. Неужели вы действительно это сделали?..
Позади Барсен’тора Кайзен коротко хмыкнул, опираясь на свой посох:
— Маленький джедай опять сломал что-то большое.
Тэран устало поправил воротник, осматривая искрящиеся панели:
— Формально, Кайзен, он как раз наоборот — починил. Хотя я все еще не уверен, что понимаю половину того, что сейчас произошло.
Надиа же смотрела на Эйлана молча. И лишь потом тихо выдохнула:
— Это сработало... Снова.

Диармайд ощущал — Джари постепенно возвращал себе уверенность. Не полностью, не до конца, но достаточно, чтобы вновь стать тем Джедаем, которому доверили оборону Кладезя Гвардии Шесть. И, возможно, присутствие Эйлана рядом сейчас помогало ему куда сильнее любых слов.
Мирилианин поднялся на ноги и оглянулся на фабрику, где уже постепенно затихал бой. Внизу дроиды Балморры закрепляли позиции, а республиканские солдаты осторожно продвигались внутрь комплекса.
— Думаю, вы обернули ход боя, — произнес Джари уже заметно тверже. — Много дроидов Тая Кордана остались целыми. Если я перенесу сюда раненых и мы отремонтируем стену, предполагаю, что сами удержим Кладезь Гвардии Шесть. Республике нужны ваши войска в Осевом Парке, Мастер Альдэ...
Эйлан медленно кивнул, подтверждая его слова.
— Кладезь выдержит. Теперь... выдержит.
На секунду он запнулся, словно все еще не привык к собственному голосу без чужого шепота внутри головы.
Тай Кордан коротко усмехнулся через помехи связи:
— Никогда бы не подумал, что услышу настолько хорошие новости сегодня. Балморра будет помнить это, Диармайд.
Почтенный Голос, до этого молча наблюдавший за происходящим, медленно шагнул вперед. Его тяжелый взгляд задержался сначала на Эйлане, затем на Барсен’торе.
— Когда буря пожирает лес, многие верят, что деревья мертвы. Но иногда корни продолжают жить под пеплом. Сегодня ты напомнил об этом, Несущий Рассвет.
Гаден-Ко же смотрел на Диармайда почти с благоговением, хотя старался этого не показывать слишком явно.
— Мистики Восса говорили о подобных ритуалах лишь в древних видениях... Напоминает ритуал с Софией.
Кайзен фыркнул себе под нос:
— Магия маленьких джедаев. Очень шумная магия.
На лице Надии наконец появилась слабая улыбка, впервые за долгое время не омраченная тревогой. Но расслабиться им не дали.
На одном из терминалов внезапно вспыхнула карта Коронета. Несколько меток окрасились в красный цвет. И одна из них — в Осевом Парке — начала стремительно мигать.

Джари кивнул, бросив короткий взгляд на карту Коронета, мигающую красными отметками.
— Еще одна из наших крепостей — Кладезь Гвардии Четыре — находится в Осевом Парке. Мы получали оттуда доклады. Она тоже оказалась в руках противника. Республика собирается наступать. Они надеются пересилить имперцев численностью и отбить крепость.
Мирилианин заметно помрачнел, прежде чем продолжил:
— Но если там есть еще один из Детей Императора... простого штурма может не хватить.
Эйлан опустил взгляд, явно понимая, к чему тот ведет.
— Они не будут держать крепость только солдатами, — тихо произнес он. — Ворн’акел говорил... что Кладези должны пасть одновременно. Значит, Четвертый Кладезь для них важен не меньше этого.
Кайзен недовольно дернул челюстью:
— Тогда маленькому джедаю опять придется ломать чужие планы.
Надиа посмотрела на Диармайда:
— Если мы поспешим, то сможем ударить раньше, чем Империя укрепится окончательно.

Джари коротко поклонился Диармайду.
— В Осевом Парке есть республиканское убежище. Там вы сможете подготовиться и все обсудить. Я передам вашим союзникам переместиться туда. Прощайте, Мастер. Я постараюсь оборонять и удерживать это место.
Эйлан задержался лишь на секунду. Он хотел что-то сказать, но в итоге лишь молча кивнул Барсен’тору и направился следом за Джари. Как только они покинули контрольный зал, стоящий рядом терминал внезапно замигал алым светом.
Зенит настороженно повернул голову:
— Входящий сигнал.
Он активировал передачу.
Перед группой возникла голограмма Сио Бакарна. Но смотрел на них уже не он. Взгляд Первого Сына был спокойным. Слишком спокойным.
— Я чувствую, что Эйлан Калдер пал. Ты решил оказать сопротивление неизбежному.
Его голос эхом прокатился по контрольному залу.
— Республика падет. Ты хватаешься руками за песок, Диармайд из рода Альдэ. И он выскальзывает сквозь твои пальцы.
Надиа невольно напряглась рядом с учителем, а Кайзен тихо зарычал себе под нос, крепче сжав посох.
Голограмма Бакарна чуть наклонила голову.
— И все же... ты удивляешь меня. Другие ломались. Ты же продолжаешь надеяться, даже видя конец собственными глазами.