Надиа тут же нахмурилась.
— И Первый Сын тут вовсе ни при чем.
Дареша перевела на неё взгляд и слегка улыбнулась, словно услышала что-то наивное. Затем она вновь посмотрела на Диармайда.
— Приходится принимать новые обязательства по мере их возникновения, согласен, Диармайд?
Она неспешно сделала несколько шагов вперед, остановившись возле стола.
— Посмотри на меня.
Женщина развела руками в стороны.
— Я была никем. Дарешей Никем.
В её голосе не было горечи. Скорее странная гордость.
— Капралом Республики...
Она коснулась пальцами знаков различия на своей броне.
— Пока голос Императора не воззвал ко мне.
Генералы за её спиной молчали, позволяя ей говорить.
— Я переродилась.
Дареша посмотрела куда-то в сторону окон Баквален Холла, за которыми всё ещё гремела битва.
— Кладезь Гвардии Четыре стал чем-то вроде мелкого подарка...
Её взгляд вновь вернулся к Барсен'тору.
— А теперь здесь ты.
На её лице появилась лёгкая улыбка.
— Забавно, правда? Ещё вчера я была рядовым офицером Республики. Сегодня же разговариваю с человеком, о котором говорит весь Коронет.

Дареша слушала Диармайда до самого конца, не перебивая. Чем дольше он говорил, тем шире становилась её улыбка. Не насмешливая. Скорее разочарованная. Будто она ожидала услышать что-то другое.
— Ты действительно думаешь, что я предам свою новую семью?
Она покачала головой.
— Странно слышать это от тебя.
Дареша бросила быстрый взгляд на тела республиканских солдат, лежащие в коридорах Баквален Холла.
— Ты приходишь к моим братьям и сестрам. Убеждаешь их сдаться. А потом они исчезают.
Она вновь посмотрела прямо на Барсен'тора.
— Эйлан. София. Остальные...
В её голосе впервые появилась холодная нотка.
— Думаешь, я не понимаю, что происходит?
Генерал Гранн заметно напрягся, но не вмешался. Дареша же неожиданно рассмеялась.
— О, я знаю, что порадует моего брата. Видеть тебя смиренным.
Она слегка склонила голову набок, словно изучая редкий артефакт.
— Я могу столько всего узнать от тебя.
Её взгляд скользнул по Надии, затем по Кайзену, Тэрану и остальным.
— Особенно если оставлю тебя в живых...
В следующее мгновение она резко сорвала с плеча винтовку.
— Взять его!
Первый выстрел сорвался практически одновременно с последним словом. За ним последовал второй. И почти сразу оба генерала опрокинули стол, превращая его в укрытие. В коридорах Баквален Холла вновь загрохотала перестрелка.

Дареша ударилась спиной о стену так сильно, что по старой каменной кладке побежали трещины. На мгновение она попыталась вырваться. Сначала рывком. Потом вторым. Затем её руки дрогнули, когда Силовой Застой окончательно сомкнулся вокруг неё.
Впервые за весь разговор улыбка исчезла с её лица. Не от страха. От раздражения.
— Нет...
Поток Силового Света коснулся её, словно раскалённое солнце. Дареша зажмурилась. Её дыхание сбилось.
— Нет...
Надиа тут же встала рядом с Диармайдом. Она повторила движение его рук. Светлый поток Силы вплёлся в его собственный.
— Ты не была рождена в этом, — повторила девушка.
Свет вокруг Дареши стал ярче. Женщина стиснула зубы.
— Замолчите...
Тёмная энергия начала просачиваться сквозь её кожу тонкими дымными нитями. Пол под её ногами покрылся сетью трещин. Лампы в коридоре замигали. Где-то позади всё ещё слышалась перестрелка. Ирессо и Зенит удерживали генералов вдали от происходящего, не позволяя им приблизиться. Но внимание Дареши было приковано только к Диармайду.
— Ты ничего не понимаешь...
Её голос дрогнул. На миг. Лишь на секунду. И этого мгновения оказалось достаточно. В её глазах мелькнуло сомнение. Короткая вспышка. Будто кто-то другой посмотрел на Джедая из глубины её сознания. Но затем по коридору пронёсся новый всплеск Тёмной стороны. Голос Дареши изменился. Стал глубже. Старше. Чужим.
— Она принадлежит мне.
Слова прозвучали сразу несколькими голосами. Словно за одной парой губ говорила целая толпа. Дареша снова дёрнулась в хватке Застоя. Безуспешно. Свет продолжал сковывать её. И чем сильнее становился поток, тем больше трещин появлялось на её уверенности.
— Нет...
На этот раз это прозвучало иначе. Тише. Почти растерянно. На одно короткое мгновение Дареша перестала выглядеть как Дитя Императора. И стала просто молодой женщиной в форме республиканского капрала, которую что-то удерживало изнутри против её воли.

Дареша резко вскинула голову. Её глаза были широко раскрыты. Слова Диармайда ударили сильнее, чем Силовой Свет.
— Ложь...
Но уверенности в голосе уже не было. Силовой Пролом сомкнулся вокруг неё новой сетью невидимых узлов. Тёмная энергия внутри женщины заметалась. Словно зверь, которого загнали в клетку. Надиа не отступала ни на шаг.
— Они живы, — повторила она. — И ты тоже будешь жить.
По щекам Дареши пробежала дрожь. На мгновение её взгляд прояснился.
— Эйлан?..
Имя сорвалось с губ почти шёпотом. Будто она сама не ожидала его произнести. Потом её тело выгнулось назад. Из груди вырвался крик. На этот раз совершенно нечеловеческий. Стены Баквален Холла содрогнулись. Стекло в одном из окон лопнуло от всплеска энергии. И среди этого воя прозвучал ещё один голос. Не голос Дареши. Чужой. Древний. Исполненный ненависти.
— Ты не понимаешь, что делаешь, Джедай...
Дареша закашлялась. Её руки судорожно дёрнулись в хватке Застоя.
— Нет...
— Назови себя! — потребовала Надиа вслед за учителем.
Тёмная сущность ответила яростным рыком. Но Силовой Свет продолжал давить. Слой за слоем. Связь за связью. Тогда голос заговорил снова. С неохотой. Словно каждое слово причиняло ему боль.
— Вы требуете имя...
Дареша зажмурилась. Из уголка её глаза скатилась слеза.
— Вы требуете имя...
По залу прошёл новый всплеск Тьмы. Гораздо слабее прежних.
— Хорошо...
Последнее слово прозвучало уже не угрожающе. Скорее обречённо.
— Меня называли...
Пауза. Будто сама память сопротивлялась.
— Сэль'вирра!
После произнесённого имени весь поток Тёмной стороны на мгновение дрогнул. Словно была сломана ещё одна печать. А Дареша впервые за всё время обряда начала по-настоящему плакать.

После последних слов Диармайда всё вокруг содрогнулось от мощного выброса Тёмной стороны. Дареша закричала и резко выгнулась назад, словно внутри неё что-то отчаянно сопротивлялось неизбежному. Потоки тёмной энергии вырывались из её тела рваными вспышками, сталкиваясь с куполом Света, который поддерживали учитель и ученица.
Надиа не отступила ни на шаг.
— Твоё имя — Дареша! — повторила она вслед за Диармайдом. — Освободись от того, что отделено!
Сэль'вирра ответила яростным воплем.
— Нет! Она принадлежит мне!
Но в этот раз её голос уже звучал иначе. Не властно. Не уверенно. А отчаянно. Словно сущность сама почувствовала, что теряет последнюю опору. Печать Света на лбу Дареши вспыхнула ярче.
По залу пронёсся порыв ветра, которого не могло быть внутри здания. Тени на стенах исказились и начали вытягиваться к потолку.
— Я дала ей цель! — выкрикнула Сэль'вирра. — Я дала ей имя! Я дала ей семью!
— Нет, — сквозь слёзы прошептала Дареша.
Впервые собственным голосом.
— Это была моя жизнь.
Слова прозвучали как приговор. Тёмная энергия вздрогнула. А затем начала стремительно покидать её тело. Из груди Дареши вырвался густой чёрный поток, принявший на мгновение размытый женский силуэт. В воздухе раздался пронзительный крик, полный ненависти и бессильной ярости.
Силовой Свет вспыхнул ослепительно ярко. Крик оборвался. Тёмный силуэт рассыпался клочьями дыма и исчез без следа. Дареша обмякла. Силовой Застой больше не удерживал её. Она начала падать вперёд, уже не как Дитя Императора и не как сосуд Сэль'вирры, а как измученная женщина, внезапно оставшаяся наедине со своей собственной жизнью.

Вскоре в зал начали стекаться союзные силы.
Первыми появились бойцы Альянса за Отделение и спецназовцы Восса, занимая оборонительные позиции внутри Баквален Холла. Следом вошли Почтенный Голос и Гаден-Ко. Оба почти сразу обратили внимание на лежащую без сознания Дарешу.
Восс присел рядом с ней, внимательно изучая её состояние. Почтенный Голос же некоторое время просто смотрел на женщину сверху вниз.
— Тень покинула сосуд, — наконец произнес эш-ха. — Но следы её когтей останутся надолго.
Гаден-Ко молча кивнул. Тем временем Зенит подошёл к Диармайду.
— Позиция захвачена. Подобрал надёжных дозорных. И мы восстановили сеть безопасности.
Снаружи уже слышались команды солдат и характерный шум заработавших оборонительных систем. Баквален Холл снова становился крепостью Республики. Один из пленённых генералов, Мерион, презрительно усмехнулся.
— Имперская Гвардия скоро вернётся.
Он оглядел собравшихся вокруг военных.
— Вы не переживёте ещё одну осаду.
В отличие от него, генерал Гранн молчал. Он стоял неподвижно, опустив взгляд в пол, словно размышляя о чём-то своём. Даже после слов своего товарища он не спешил ничего добавлять. Его уверенность выглядела заметно поколебленной по сравнению с тем, какой она была всего несколько минут назад.

Генерал Гранн некоторое время молчал, переводя взгляд то на Диармайда, то на лежащую неподалёку Дарешу. Затем тяжело выдохнул.
— Мы готовы проявить благоразумие, Мастер Джедай.
Мерион резко повернул голову к своему товарищу.
— Что ты делаешь?
Гранн посмотрел на него с плохо скрываемым раздражением.
— Мерион, он только что победил Имперскую Гвардию и Дитя Императора. Включи мозги.
На несколько секунд в зале повисла тишина. Даже Гаден-Ко и Почтенный Голос внимательно слушали дальнейшие слова пленного генерала.
— Мы не знаем, кем является Первый Сын, — продолжил Гранн. — Нам никогда не сообщали его личность. Но существует правительственный бункер под Площадью Капитолия, через который передаются многие стратегические распоряжения.
Он кивнул в сторону голографической карты Коронета.
— Республика называет это место Кладезем Гвардии Один.
Мерион дёрнулся вперёд настолько, насколько позволяли удерживающие его солдаты.
— Ситхи убьют тебя за это, Гранн!
— Возможно, — спокойно ответил генерал. — Но после того, как Кореллианское правительство предало собственный народ, последствия победы Республики будут преследовать их гораздо дольше.
Его взгляд остановился на Диармайде.
— Теперь два Кладезя Гвардии снова находятся под контролем Республики. Правители Кореллии будут искать самое безопасное место, которое у них осталось.
Гранн выдержал короткую паузу.
— Они спрячутся в Кладезе Гвардии Один.
Затем добавил уже увереннее:
— И если Первый Сын действительно руководит этой операцией, то я не вижу причин, почему бы ему не находиться там вместе с ними.
Рядом с картой негромко заговорил Гаден-Ко:
— Змея сворачивается вокруг последнего камня, когда чувствует приближение огня.
Почтенный Голос медленно кивнул.
— А охотник идёт не за следом. Он идёт к логову.
Взгляд обоих союзников остановился на Диармайде. Похоже, что впервые за долгое время у них появилось не предположение и не догадка, а вполне конкретное направление для удара.

Диармайд едва успел подняться из-за стола, как стоящий рядом голопроектор внезапно ожил. Синее свечение разлилось по поверхности стола, формируя знакомую фигуру Магистра Сио Бакарна. В помещении сразу воцарилась напряжённая тишина. Тэран замер. Надиа невольно нахмурилась. Даже Гаден-Ко поднял взгляд на появившуюся голограмму.
Бакарн выглядел спокойным. Слишком спокойным. Его лицо оставалось доброжелательным и почти сочувствующим.
— Ещё один мёртв из-за тебя.
Голос звучал ровно и размеренно.
— Это трагедия, Диармайд из рода Альдэ. Смерть Дареши и твой проигрыш.
Тэран резко шагнул вперёд.
— Сио...
На мгновение в его голосе прозвучала надежда. Но она быстро угасла. Голограмма продолжила говорить тем же спокойным тоном:
— Истинный Мастер Джедай вернул бы её к Свету.
Надиа недоверчиво посмотрела сначала на Дарешу, лежащую неподалёку, а затем на Бакарна.
— Она жива.
Зенит фыркнул.
— И дышит.
Ирессо покосился на голограмму.
— Странная попытка соврать человеку, который стоит в одной комнате с телом.
Тэран же не сводил взгляда с Сио.
— Ты сам слышишь, что говоришь?
На лице Бакарна не дрогнул ни один мускул. Словно он либо не услышал вопроса, либо просто не захотел на него отвечать. А может, отвечать уже собирался вовсе не Сио.

На несколько секунд в зале воцарилась тишина. Дареша, тяжело дыша, прижалась спиной к стене и затравленно оглядывалась по сторонам. Её взгляд метался между солдатами Республики, Гаден-Ко, Почтенным Голосом, двумя пленными генералами и, наконец, остановился на Диармайде.
— О нет... Где я? Что я... Что я наделала?
Тэран медленно выдохнул. Надиа первой сделала осторожный шаг в сторону девушки, но не стала подходить слишком близко. Гранн смотрел на происходящее с нескрываемым удивлением. Даже Мерион перестал спорить и просто молча наблюдал.
А вот на лице Сио Бакарна впервые за весь разговор что-то изменилось. Совсем немного. Лишь на долю секунды. Будто увиденное выбилось из картины мира, которую Первый Сын считал единственно возможной. Его взгляд задержался на Дареше. Дольше, чем следовало. После чего лицо вновь стало спокойным и непроницаемым. Словно ничего не произошло. Словно он только что не увидел собственными глазами то, что считал невозможным.
Слова Диармайда повисли в воздухе. Тэран невольно поднял голову. Гаден-Ко внимательно посмотрел на голограмму. Даже Почтенный Голос скрестил руки на груди, ожидая ответа. Несколько секунд Бакарн молчал. Затем его губы едва заметно дрогнули.
— Ты переоцениваешь свои силы...
На этот раз голос звучал тише. Без прежней уверенности. Без насмешки. Скорее как предупреждение. Или, возможно, как попытка убедить в этом самого себя.
— Ты думаешь, что понимаешь, с чем столкнулся. Думаешь, что спас несколько заблудших душ и теперь готов бросить вызов тому, что существовало задолго до тебя.
Он сделал короткую паузу.
— Ты ошибаешься, Диармайд Альдэ.
Но несмотря на сказанные слова, взгляд Первого Сына больше не отрывался от Дареши. От живой Дареши. От Дареши, которая по всем его представлениям должна была быть мертва.

Голограмма Сио Бакарна некоторое время молчала. Его взгляд был устремлён куда-то сквозь Диармайда, словно он видел не зал Баквален Холла, а нечто совершенно иное. Затем он заговорил. Тихо. Задумчиво.
— Да... я помню...
На лице Тэрана мгновенно появилась надежда. Даже Надиа невольно задержала дыхание.
— Мой отец и я шли по Осевому Парку...
Сио нахмурился, будто пытался удержать ускользающее воспоминание.
— Он сказал... "Сио, мы были... однажды..."
Его голос дрогнул. И внезапно лицо исказилось от ярости.
— Молчать!
По залу словно прокатилась волна напряжения.
— Нет у меня отца, кроме Императора!
Добродушный голос Сио исчез так же быстро, как появился. Теперь с ними снова говорил Первый Сын.
— Десятки моих братьев и сестёр ждут.
Его взгляд остановился на Диармайде.
— Даже стрела самого опытного охотника поражает цель лишь раз.
Первый Сын слегка наклонил голову.
— К смерти направляешься именно ты.
Связь оборвалась. Голограмма исчезла. Несколько секунд никто ничего не говорил. Наконец Тэран нарушил тишину.
— Ты близок, Диармайд...
Учёный продолжал смотреть на погасший проектор.
— Что бы там ни говорил Первый Сын... я видел это. Это был Сио.
Зенит поправил ремень винтовки и коротко кивнул в сторону выхода.
— Оставь этих генералов Республике.
Ветеран бросил взгляд на карту Коронета.
— Нам нужно разобраться с Кладезем Гвардии Один.
Гаден-Ко медленно сложил руки за спиной.
— Когда маска начинает трескаться, тот, кто скрывается под ней, начинает искать убежище.
Почтенный Голос согласно ударил кулаком в грудь.
— А раненый зверь опаснее всего перед последней охотой.
Все взгляды постепенно обратились к Диармайду. Похоже, что дорога к Первому Сыну наконец начала проступать сквозь хаос битвы за Коронет.